Игра с профайлером - Александр Эскрива

улице очень холодно, знаешь ли. Особенно в это время года. Не удивлюсь, если это сделал кто-то с района из-за крыши над головой и горячей еды.

Быстро показываю ему заметки – пролистываю две страницы. Пододвигаю записную книжку и ручку и говорю:

– Адрес.

Бродяга вздыхает и начинает медленно выводить слова. Возвращает мне книжку, и я смотрю, что там. У меня возникает идея. Встаю и подхожу к камере видеонаблюдения в углу комнаты. Останавливаю запись видео и аудио. Ухмыляюсь в зеркало и отключаю микрофон, после чего снова смотрю на бродягу.

– Хочешь заработать еще пятьдесят долларов?

* * *

– Что это было? – требует объяснений взбешенная Уотсон.

– Я хотел посмотреть, расколется ли он, если выключить камеру. Но ничего не добился.

– Но он дал тебе адрес жертвы, не так ли? Чего еще ты от него хотел?

Мотаю головой. Достаю записную книжку и открываю, чтобы показать Уотсон, что написал этот ублюдок: «ДА ПОШЕЛ ТЫ».

– Чтоб его… – Она воздерживается от ругательства. – Ты ему веришь?

– Да, верю. Мы должны отпустить его.

– А что, если он нас обманывает?

– У бродяг не каждый день водятся пятидесятидолларовые банкноты. К тому же, учитывая, что он сидит на героине, они ему явно жгут карманы. Он их живо спустит.

– Значит, это не Палач, – сожалеет Уотсон.

– Нет, он не тот, кого мы ищем. Его нужно оставить в покое.

– Я не уверена, что так будет правильно в текущей ситуации.

– Он невиновен, – настаиваю я.

– Но он попал на камеры, когда нес коробку с отрезанной головой.

– Это наркоман, он только и думает, как бы ширнуться. Он не может быть серийным убийцей и уж тем более не может строить изощренных планов.

Уотсон попеременно смотрит то на бродягу, то на меня.

– Надеюсь, ты прав. Ошибка может быть…

– Фатальной, я знаю.

Уотсон вздыхает.

– Ладно. Мы выпустим его до приезда начальства, у нас встреча через полчаса. Ты уже видел, что разослали по полицейским участкам?

– Нет. О чем речь?

Уотсон закрывает глаза и качает головой.

– О том, что сейчас совершенно некстати.

– Я работал всю ночь, не переставая ни на минуту.

– Вот и продолжай в этом духе. Кто-то решил поиграть с огнем: создал фальшивый почтовый ящик на Gmail и отправил нам с него статью через VPN, чтобы мы не смогли отследить его IP-адрес. Эта писанина очерняет все, что мы делаем. Ну да ладно, тебе ни к чему мараться о чужую злобу. Отправляйся к этому наркоторговцу и вытащи из него все, что он знает, – подытоживает она и покидает комнату наблюдений.

Что еще они выдумали? Мне не нравится быть в центре внимания. По их вине Маркус Уайт узнал о моем пребывании в Лос-Анджелесе и о связи с Дженнифер. Если бы желтая пресса не вмешалась в дело, то ничего не произошло бы.

В последний раз бросаю взгляд на бродягу через одностороннее стекло. Он ерзает на стуле, расчесывая о него свое тело.

Шоу начинается.

Достаю сотовый и совершаю пару звонков.

54

Фернандо Фонс

Шестью месяцами раньше, июнь 2018-го

Табернес-де-Вальдигна

Наступила ночь. Луна сияла в самой вышине звездного неба. Вот уже некоторое время Фернандо не слышал шума машин. Никаких посторонних звуков, за исключением стрекота сверчков и взмаха крыльев ночной птицы. Он провел много часов в укрытии без еды и воды, но не был голоден. В животе ощущал тяжесть, как от сложенных на нем рук, напряжение, как от воздействия инородного тела. Язык же был, как у кошки, сухим и шершавым. Почему ему не пришло в голову купить воды, когда он ходил за отбеливателем?

Его глаза привыкли к темноте. В какой-то момент взгляд упал на Андреа, и сердце екнуло.

Она смотрела на него.

Фернандо отступил, не в силах оторваться от нее. Андреа не шевелилась. А вот ее глаза…

– Андреа?

Он отступил еще немного и спиной наткнулся на ветви апельсинового дерева. Андреа не отвечала. Фернандо ждал, на всякий случай, на случай, если она жива. Из-за страха.

– Андреа? – позвал он снова.

Молчит.

Он двинулся вперед очень медленно. Сухие ветки захрустели под ногами. Подошел к ней и сел на корточки. И все понял. Ее веки сомкнулись сами собой. Только закрывались они медленно. На миг он подумал, что…

Фернандо заметил шевеление в ее волосах. Он достал мобильник и включил фонарик. Жуки. Насекомые всех разновидностей ползали по голове Андреа. Ее лицо в луче света от телефона выглядело жутко. Не выключая фонарик, Фернандо положил сотовый на землю, направив свет вверх. Одной рукой взял бутылку отбеливателя, почти пустую, другой приподнял Андреа за шею и облил остатками жидкости ее голову и землю. Таким образом он смыл кровь и живность, которая собиралась попировать за счет Андреа. Держа ее голову на весу, свободной рукой он схватил телефон, выключил подсветку и положил его в карман. Он взял Андреа на руки и попытался встать. И тут же заметил, как быстро деревенеют конечности трупа, как начинается rigor mortis[23], однако полного окоченения еще не произошло, и он решил, что сможет унести ее без особого труда.

– Пойдем.

Фернандо вышел на дорогу и в свете луны увидел три направления, в которых можно было следовать. Какое лучше выбрать? Он отдал предпочтение востоку. Нужно было уйти подальше от города, сбежать от людей и опасностей, связанных с ними.

Разве может быть что-то опаснее, чем встреча с убийцей?

Я не убийца!

Довольно долго он шел по прямой. С каждым шагом Андреа становилась все тяжелее в его тощих руках, и он понял, что не рассчитал силы. Продолжать идти удавалось за счет изменения ее положения. Сначала он взвалил ее себе на правое плечо, потом на левое. Все тело болело. Он мечтал остановиться, пойти домой и отдохнуть. Но не мог. Он должен был довести дело до конца.

Дорога пролегала мимо старого белого дома, стоявшего по правую сторону. Из фасада торчал фонарь и окрашивал землю в оранжевый цвет. Фернандо испугался. Он боялся, что там кто-то есть и его увидят с трупом на плечах. Он остановился под прикрытием тьмы, на расстоянии. Посмотрел по сторонам, но не заметил ни малейшего свечения, исходившего бы не от этого проклятого фонаря. В доме никто не жил.

После секундной нерешительности он уверенно зашагал в сторону света и прошел под фонарем, наблюдая за тем, как менялась его тень по мере приближения. Он представлял, как кто-то смотрит на него из зарослей, представлял, как он выглядит сзади,