Три капли на стакан - Анна Орлова

более. И все же… неужели их убил Бишоп?!

Больше всего меня задело другое. Мафия – грязный бизнес, и боссу белые перчатки не по чину.

Но, выходит, Бишоп мне врал? Недоговаривал?

Это оказалось… больно.

Лицо Бишопа осталось непроницаемо.

– С чего ты взял?

Эллиот усмехнулся.

– Ты слишком много врал, – он потер нос. – А главное, ты повел меня домой к Дадли.

– И? – Бишоп хмыкнул. – Каюсь, пьян был. На подвиги потянуло.

Лейтенант медленно покачал головой.

– Не верю. У Дадли могли быть бумаги на мисс Вудс. Даже в подпитии ты не мог этого не сообразить. А все равно меня не отговорил, не отказался участвовать… Я задумался: почему? И понял. Ты уже знал, что Дадли мертв. И наверняка его дом обыскали раньше. А тебе позарез надо было показать, что ты готов помочь расследованию.

Бишоп обманчиво расслабленно откинулся на спинку стула.

– Уверен, что я тебя просто не пристрелю?

– Ты мне должен, – напомнил Эллиот хладнокровно.

Бишоп потер подбородок.

– А может, ты сам организовал подставу?

– И сам же спас? – парировал Эллиот.

– Вполне в твоем духе, – усмехнулся Бишоп. – Зато теперь я твой должник.

– Красиво, – признал лейтенант. – Только я понятия не имею, где этот твой склад. И, кстати, динамит в эту картину не вписывается.

Бишоп с минуту сверлил его взглядом.

– Ладно. – Он поднял руки, сдаваясь. – Твоя взяла. Дадли отравили в «Бутылке».

Эллиот не выглядел торжествующим. Сосредоточенное лицо, хмурая морщинка между бровей, добела сжатые губы.

– Черноголовник?

Бишоп кивнул:

– Он умер в тот же вечер. Внизу, в казино.

– Почему ты не заявил в полицию?

Бишоп поднял брови.

– Шутишь? Его прикончили черноголовником. А я – альб, меня бы первым замели. И тут еще Мастерса хлопнули, который тоже заезжал в «Бутылку». Я бы не отмылся.

Эллиот медленно кивнул:

– И ты знал, что яд через пару дней уже не найти. Поэтому тело Дадли где-то спрятали, а потом имитировали обычный наезд. Так?

– В точку, – Бишоп ухмыльнулся: – Он лежал в холодильнике «Бутылки».

Я поежилась.

А Бишоп посерьезнел:

– Если что, я от всего отопрусь.

Эллиот смотрел на него испытующе.

– Дай руку! – внезапно потребовал он.

Бишоп удивился. Потом сообразил.

Усмехнулся, снял перчатку и протянул ему ладонь.

– Хоть обниматься не надо?

– Не с тобой, – заверил Эллиот с кривой улыбкой. Сжал руку Бишопа и попросил: – Повтори.

Такой контраст. Светлая кожа – и смуглая, крупные огрубевшие пальцы – и тонкая музыкальная кисть. Белое и черное. Преступление и закон.

Бишоп чуть сощурился и проговорил веско:

– Я не убивал Дадли, Мастерса, Толбота и Лили. Не отдавал приказа их убить. Рассказал тебе все, что знаю об их смерти.

Испытующий взгляд глаза в глаза – и Эллиот вздохнул.

– Проклятье. А так бы красиво складывалось…

– Как с мисс Мастерс? – встряла я.

Не выдержала.

Мужчины разом посмотрели на меня.

– Вы правы, мисс Вудс, – Эллиот склонил голову. – Слишком все просто. И все же… Эта история похожа на головоломку. И я понятия не имею, как ее решить!..

И вдруг с досадой хлопнул ладонью по столу. Да так, что посуда подпрыгнула.

– Не делай так, – попросил Бишоп. – Ладно. Ты все узнал, что хотел? Тогда мы пойдем.

И встал.

– Сядь, – спокойно приказал Эллиот. – В городе приезжих блондинов нет. Я проверил. Вас осталось четверо: вы двое, Флемм и Энн. Кто из вас продал убийце яд?

Я до боли стиснула пальцы. Нельзя злиться!

– Слушай, – голос Бишопа звучал почти удивленно, – почему ты все время нарываешься?

Эллиот коротко усмехнулся. И тут же согнал улыбку.

– Любопытным родился.

– Наглым, – поправил Бишоп.

Он встал за моим стулом. И сжал мои плечи, безмолвно обещая защиту.

– Лейтенант, – я глубоко вздохнула. Спокойно! – Не начинайте опять. Мы ведь уже договорились, что это не я. Бишоп вообще не по этой части. Да и зачем? Ему ведь достаточно приказать…

– И его люди любого расстреляют издалека, – подхватил Эллиот, хмурясь. – Предположим. Тогда остаются Энн и Флемм.

– Не Энн, – возразила я. – Ее я сразу отмела. Она совсем слабенькая, с таким зельем не сладит. Флемм незаконными делами не занимается. Ему не до того – опыты…

– Ой ли? – лейтенант протянул руку. – Поклянетесь?

Я прикусила щеку и призналась нехотя:

– Хорошо. Он делает кое-что. Но по мелочи и только через меня.

– Вот как? – Эллиот перевел взгляд на Бишопа. – А почему не напрямую?

– У нас отношения не очень, – хмуро признал тот. – Остальное не твое дело.

Давить лейтенант не стал.

– Тогда кто? – спросил он. – Толбот? Лили?

– В бумагах Толбота нет таких записей, – напомнила я.

Эллиот застыл.

– Но Лили могли убить только дамы из этнографического общества или…

– Или домашние! – хором закончили мы.

Переглянулись, и я добавила:

– Посторонние не могли знать, что она собиралась пойти ко мне.

Лейтенант молчал. Я почти видела, как крутятся шестеренки в его голове.

– Проклятье! – выдохнул он устало. Прикрыл глаза и растер виски. – Ни Энн, ни Рейстед не могли убить Мастерса. И Толбота, если уж у Энн настолько слабая магия. Он был тот еще трус, явно бы не впустил конкурента ночью.

– А с чего ты решил, – вдруг подал голос Бишоп. От неожиданности я вздрогнула, и его хватка чуть усилилась. – В общем, почему это должен быть один убийца?

Лейтенант оцепенел.

– Что?!

Голос звучал хриплым карканьем.

Бишоп хмыкнул и развил мысль:

– Как там говорят законники: «Впоследствии – не значит вследствие». А ты пытаешься слепить все вместе, вот и…

Эллиот смотрел на него остановившимся взглядом.

Наконец он отмер, отвел глаза и устало потер лоб.

– Ты гений. Ведь у Рейстеда и Энн был шикарный мотив! Лили собиралась уйти к Мастерсу, а при таком раскладе им пришлось бы несладко.

Я кивнула, вспомнив, как Рейстед орал на Энн.

– Это она. – Уверенно сказала я. – Только опять – почему именно черноголовник?

У Эллиота уже была версия:

– Лили ведь боялась Рейстеда?

– До истерики, – подтвердила я.

– Ну вот, – он дернул уголком рта. – Она переживала за себя и ребенка. Поэтому решила подстраховаться…

– И собирала компромат на Рейстеда… – прошептала я. – Ну да, сама-то она точно не могла ничем таким торговать.

Ни денег на ингредиенты, ни свободы действий. Энн может и слабенькая, но что к чему сообразит точно. Так что Лили делала на сторону только недорогие зелья.

Сходилось. Даже слишком хорошо!

А лейтенант закончил:

– Значит, Рейстед проворачивал незаконные делишки? Вы знали об этом, мисс Вудс?

Я пожала плечами.

Праведников среди аптекарей нет. Учитывая запреты и грабительские налоги… Искушение слишком велико.

– Похоже, он серьезные дела обделывал… – Эллиот рассуждал вслух. – Раз уж яд заказали именно ему. А