Голубка Атамана - Маша Драч

Глава 26

— Дочка, у тебя всё хорошо? — послышался в динамке смарта обеспокоенный голос отца.

Я стояла в спальне у окна и не выпускала из руки свою подвеску в форме голубки. Ритм сердца, кажется, успокоился, но в теле всё равно расползалось тяжелое жесткое напряжение. Оно сидело во мне вот уже вторые сутки.

— Всё отлично, пап, — бодро ответила я, крепче сжав холодными пальцами подвеску.

— Я к тебе домой заходил, но никто дверь не открыл.

— А я не дома. Я… с Давидом, — я крепко зажмурила глаза, стараясь вернуть себе прежнее пусть и хлипкое, но всё же спокойствие.

Я никак не могу повлиять на ситуацию, это по части Толика и его людей. Лучшее, что я сейчас способна сделать — не путаться под ногами. Отчетливо осознавая, что ни слёзы, ни стенания никак не могут стать полезными Давиду, я всячески пыталась удержать внутреннее равновесие. Хотя сердце ныло. Невыносимо ныло, раздираемое страхами и неизвестностью. Но нужно было ждать. Просто ждать.

— Вот как, — коротко ответил папа, явно уже догадавшись о том, что мои отношения с Давидом становились серьезней.

— Пап, что-то случилось или ты просто так звонишь? — я насторожилась.

— Просто так, дочка. Утренний обзвон, — папа засмеялся в трубку. — Волнуюсь. Не хочу, чтобы Давид обидел тебя.

— Он и не обижает, пап, — я тепло улыбнулась. — Он хороший. По-настоящему хороший.

— Это главное. Не буду тогда отвлекать. Если что, звони своему старику.

— Обязательно. Люблю тебя.

Завершив разговор, я бросила телефон на застеленную кровать и продолжила стоять у окна. Я знала, что сейчас или через минуту-другую Давид здесь не появится. Толик вчера вечером предупредил меня, что пару дней всё будет находиться в подвешенном состоянии. Били исключительно по Давиду, поэтому ударная волна не коснулась ни меня, ни приближенных к Давиду людей.

Неизвестность и неторопливый ход времени медленно убивали меня. Эмоции глушили голос разума. Крепко сжав в кулаке подвеску, я мысленно молила высшие силы, чтобы они уберегли Давида. Дали ему защиту и отогнали от него всё зло.

Возможно, если бы у меня была работа, я смогла хоть на время отвлечься. Но проекты отсутствовали, и я продолжала вариться в собственных мыслях и тревогах. На мои вопросы можно ли будет увидеться с Давидом, Толик ответил жесткое «нет».

— Его намерено сцапали, понимаешь или нет? — раздраженно спросил он меня вчера вечером. — Ломать будут. И никто не позволит ему встретиться с тобой. Дава у нас, конечно, не промах, но всё равно не всесильный. Так что не путайся под ногами.

У меня кровь в жилах стыла всякий раз, когда в мыслях эхом звучало «ломать, ломать, ломать». Но я держалась и не мешала Толику своими глупыми расспросами.

Внезапно мой телефон снова зазвонил. Я решила, что это папа, но на экране высветился незнакомый номер. Несколько секунд я сомневалась, стоит ли отвечать. Желание с кем-либо сейчас говорить напрочь отсутствовало. Но какой-то мимолетный внутренний импульс подтолкнул меня всё же поднять трубку.

— Да? — осторожно ответила я.

— Ло? Счастье мое, — немного хриплый голос Давида выбил из меня остатки воздуха.

Я не удержалась и рухнула на кровать, крепко прижав телефон к уху.

— Давид, — прошептала я, не способная сейчас сказать громче. — Я… Мне… Я очень боюсь за тебя, — получилось не совсем связно и как-то бестолково панически. Мне нужно быть сильней.

— Послушай внимательно, голубка моя, со мной всё в норме, — торопливым твердым тоном заговорил Давид. — Я выбил для себя один звонок. Толик о тебе позаботится. Он толковый парень. Надежный.

— Может, было бы целесообразней позвонить ему? — нервно комкая свободной рукой край одеяла, спросила я.

— Нет. Я должен был, в первую очередь, тебя успокоить. Толик знает, что делать.

— Может, я могу чем-то помочь? Может, ему нужно что-то передать?

— Ничего не нужно. Не волнуйся, всё это затянется ненадолго. Ты только не переживай, хорошо?

— Я… Я постараюсь. Правда постараюсь.

— Мне пора, Ло. Всё образуется. Я вернусь.

Меня начали душить слёзы. Вся эта ситуация оказалась настолько сумасшедшей для моего восприятия, что никак не получалось взять себя в руки.

— Давид, я люблю тебя, — прошептала я, быстро вытирая ладонью слёзы. — Очень люблю.

— Я знаю, счастье мое. Я знаю.

Наш разговор всё же помог мне успокоиться. Давид каким-то невероятным образом вложил в меня частичку силы, что взяла под контроль эмоции.

Глубоко вздохнув, я помассировала закрытые веки и твердо решила дождаться следующих новостей.

Толик появился в доме уже вечером. Он выглядел уставшим, но не таким нервным, как еще день назад. Мне не хотелось докучать ему лишний раз, поэтому я просто тихо сидела в столовой, наблюдая за тем, как Толик организовывает себе быстрый ужин.

— Ела? — коротко спросил он.

— Да.

Поставив тарелку со стуком на стол, Толик быстро наложил себе макароны и две большие свиные котлеты.

— Давай-ка я всё разогрею, хорошо? — я забрала тарелку. — А ты садись. Чай или кофе сделать?

— Кофе, — буркнул Толик и уселся за стол.

Я быстро принялась доставать чашку, банку с кофе.

— Никто из ребят не присоединится?

— Они заняты делом.

Подготовив как следует ужин, я подала его Толику. Он принялся быстро есть, почти не прожёвывая.

— Пока всё непредвиденно затягивается, — вдруг сознался Толик, видимо, решив, что может сейчас мне об этом сказать.

— Почему? — максимально спокойно спросила я.

— Палки в колёса суют, — небрежно ответил Толик. — Батя у нас человек серьезный. Фигура важная, хотя он не всегда в это верит. Ни под кого намерено не гнется, а такие люди, знаешь ли, редко бывают кому-то угодными. Ну ничего. Разрулим.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — твёрдо ответила я.

Толик на несколько секунд задержал на мне взгляд, затем снова отправил большой кусок котлеты в рот.

— Молодая ты совсем.

— А это плохо? — я скрестила руки на груди.

— Нет.