Э. Винсент - Лето мафии

— В чем дело, босс? — спросил Колуччи.

— Ты знаешь мальчишку Весту?

— А то как же. Тот еще козел.

— Рад это слышать. Я хочу, чтобы ты преподал ему урок.

— А что случилось? — спросил Ник.

— Не твое собачье дело, твою мать, но если ты хочешь знать, он со своими дружками вечером в пятницу обчистил мой склад.

— Матерь божья! Я слышал разговоры о том, что ваш склад ограбили, и…

— В том-то все дело. С тех пор прошло лишь двадцать четыре часа, а я уже выставлен на всеобщее посмешище, твою мать! Я хочу прижать этому козлу Весте хвост, причем так, чтобы все знали, за что!

— А как же его старик?

— Плевать я хотел на его старика. Это он все подстроил. Пусть жалуется в Комиссию. В этом деле обиженная сторона — я; к тому же старшего Весту я трогать не буду. Я рассчитаюсь с шайкой молокососов.

— И что я должен сделать?

— А это уже сам решай. Но только мне нужно, чтобы все было сделано быстро. Сегодня же. Знаешь, где ошивается молодой Веста со своими дружками?

— Знаю. Дома у Бенни Вила, это на Тридцать седьмой улице.

— Вот и отлично. Ты получишь за это «штуку». А теперь убирайся и без хороших известий мне на глаза не показывайся.

— Босс, вы даже не представляете, с каким превеликим наслаждением я…

— Замечательно. Вот и наслаждайся.

Стиснув рулевое колесо, Чаки Законник смотрел прямо вперед. Он понимал, как важно связаться с Анджело — один раз сегодня он его уже не застал дома. Но Чаки не знал, что осуществить это невозможно: Мазерелли уже уехал в Коннектикут.

Расставшись с Драго, Колуччи поехал на юг в сторону Гринвич-Вилледжа. В его извращенном сознании уже начинали вырисовываться наметки плана. Десять минут спустя он остановился у ломбарда на Западной Хьюстон-стрит. На вывеске красовались три шарика, а под ними надпись:

Ломбард Честного Фреда.

Мы покупаем и продаем всё.

Открыто семь дней в неделю.

Честный Фред Хейнкель приходился Нику Колуччи дядей — он был родным братом его матери. На самом деле его имя было Фриц, но в послевоенном Нью-Йорке «честный Фред» звучало гораздо более предпочтительно, чем «честный Фриц».

Фред утверждал, что лучше всего дела у него идут по воскресеньям: всем болванам, прокутившим субботний вечер, в воскресенье утром требуются наличные. Это действительно было так, но помимо обычных для ломбарда функций заведение Фреда снабжало своих клиентов всем от полного набора поддельных документов до краденого оружия, которое предлагалось в изобилии.

Двоюродный брат Ника Фред-младший по прозвищу Малой входил в банду Колуччи «Гремучие змеи», а в свободное время подрабатывал в ломбарде. Малой прославился двумя вещами: во-первых, он был лысый, как бильярдный шар; а во-вторых, он обладал жутким смехом — от издаваемых им звуков даже мраморную статую могла прошибить холодная дрожь. Вполне вероятно, специалист вынес бы ему диагноз: психопат.

Когда Ник под звон колокольчика над дверью вошел в лавку, Малой сидел за стеклянной витриной с разложенными драгоценными украшениями и часами. Времени уже было без четверти час дня, но Малому были прекрасно известны повадки своего двоюродного брата.

— Эй, Ник, ты что это так рано?

— Меня побеспокоили, но это приятное беспокойство.

— Да?.. И в чем дело?

— Драго попросил обделать одно дельце.

— Здорово-о! — с уважением протянул Малой. — Ты идешь в гору.

— Да, но мне понадобится кое-какая помощь. Ты свободен?

— Мой старик должен вернуться с минуты на минуту. А что тебе нужно?

— Бомба, — как можно небрежнее произнес Ник.

— Ни хрена себе! — широко раскрыл глаза от изумления Малой.

— Такая, какую можно кинуть, — продолжал Ник. — Например, сделанная из обрезка трубы.

Подумав немного, Малой сказал:

— Да… отлично. У меня в кладовке найдется кое-что. Думаю, я смогу смастерить бомбу.

— И ты будешь нужен мне для того, чтобы вести машину.

— Когда надо будет провернуть все это? — спросил Малой.

— Как можно раньше. Надеюсь, все будет готово не позже чем через пару часов.

— Ты меня не просветишь, кому мы преподнесем такой подарочек?

— Винни Весте.

— Не брешешь?

— Не брешу.

Послышался придурочный хохот Малого; он радостно захлопал в ладоши.

— Я в восторге!

Ник разделял чувства своего брата. Сам он давно уже ждал случая свести счеты.

— Этот умник Веста всем успел насолить.

— Да. Считает себя круче всех, — подхватил Малой. — А сам якшается с жиденком. — Он сплюнул на пол. — По-моему, Веста делает это просто назло нам.

— Много тебе времени потребуется? — спросил Колуччи.

— Чтобы слепить бомбу? — Малой пожал плечами. — Ну, где-то с полчаса. — Открыв дверь, он прошел в кладовку. Ник последовал за ним. — А почему у Драго зуб на Весту?

— Это «налетчики» обчистили Федеральный склад.

— Они? Блин, я кое-что слышал про это дело.

— Вот что больше всего задело Драго. Он взбешен тем, что о нападении на его склад известно уже всем.

— И Драго приказал тебе рвануть Весту бомбой?

— Нет, бомба — это уже моя мысль. Веста с дружками ошивается дома у Бенни Вила — они там устроились капитально. Им там нравится. А мы рванем все к ядрене фене.

— Когда все соберутся там?

— Когда все соберутся там.

— Я в восторге!

Издав новую порцию пронзительных хихиканий, Малой занялся изготовлением бомбы.

Я как раз подъезжал к Бенни, когда Колуччи и Малой заняли позицию на стоянке в полуквартале от дома и стали ждать. Времени было без четверти два, и Бенни сидел на крыльце вместе с Порошком, который переоделся в шорты и футболку. Рядом с ними устроился Сидни, в своих неизменных свитере и ермолке, а Энджи лежала, положив морду ему на колени.

Малой довольно потер руки, радуясь возможности добавить к улову еврея. Ему потребовалось меньше тридцати минут на то, чтобы смастерить бомбу — двенадцатидюймовый отрезок водопроводной трубы диаметром три четверти дюйма, один конец заткнут, в другой вставлен запал. Внутри насыпан порох. Конечно, не бог весть что, но в замкнутом помещении бомба могла наделать много неприятностей. Первоначальный план Колуччи состоял в том, чтобы дождаться, когда все соберутся в квартире у Бенни, а затем проехать мимо и бросить бомбу в окно. Но проблема заключалась в том, что квартира Бенни была расположена на полуподвальном этаже. Окна находились ниже уровня тротуара и были закрыты решетками. Эти решетки предназначались для того, чтобы прохожие не сваливались вниз, но они также лишали Ника возможности совершить прицельный бросок из движущейся машины. Поэтому план пришлось пересмотреть: Малой остановит машину прямо посреди улицы, Ник подбежит к дому, перегнется через ограждение и швырнет бомбу в открытое окно. Осуществить это было весьма непросто, но у Ника была серьезная заинтересованность в успехе — особенно после того, как он увидел, что я оставил свою машину на последнем свободном месте у дома Бенни.

Улица оставалась пустынной; большинство местных жителей или еще не вернулись из церкви, или уже готовились к обеду. Мальчонка подошел к дому с противоположной стороны, и мы встретились у подъезда. Бросив взгляд на заплывший глаз Мальчонки, Бенни тотчас же принялся его отчитывать:

— Черт побери, Мальчонка, я же сказал тебе приложить лед!

— Когда я вчера вечером вернулся домой, льда там не было. Должно быть, мой старик израсходовал весь на виски.

— А что, новый он не поставил в морозильник?

— Он никогда это не делает.

— Ну а ты-то мог приготовить лед?

— А я слишком устал.

— Ты просто безнадежен, ты это знаешь? Я буду прикладывать тебе лед до тех пор, пока не подтянутся остальные ребята, после чего мы отправимся наслаждаться прохладой в парк. — Бенни спустился вниз в квартиру. Мы последовали за ним. Энджи легла под бильярдным столом, Порошок уселся за пианино, а Бенни отправился за льдом.

Указав на заплывший глаз Мальчонки, Сидни спросил:

— Очень больно?

— Не так, как могло бы быть, — ответил Мальчонка. — Я получил по скользящей. — Стиснув кулаки, он показал Сидни, как ставить блок и уходить от удара. — Я поставил блок и ушел в сторону — вот так.

Порошок заиграл «К нам нагрянула жара».

Мальчонка отреагировал на первые же аккорды:

— Господи, Порошок! Неужели надо обязательно играть что-нибудь «жаркое»? Как будто и без того жары не хватает!

Не пропустив ни такта, Порошок плавно перешел на «Прохладный, прохладный, прохладный вечер».

Меня не покидало отвратительное настроение. Я не произнес и пары слов с тех самых пор, как пришел сюда. Плюхнувшись в кресло, я закинул ногу на подлокотник. Взглянув на меня, Сидни правильно понял мое настроение.

— Винни, — озабоченно спросил он, — что-нибудь случилось?