Сэйси Ёкомидзо - Деревня восьми могил

Я решил, что мои предположения все-таки верны.

— Нотт-тян, в чем дело? Почему ты не можешь сказать? Может быть, этот человек — Синтаро?

— Да ты что?! — воскликнула Норико, отшатнувшись от меня.

В этот момент вдали появились блики, потом показался факел. У несущего его человека была в другой руке дубина. Фигура приближалась. Факел рассыпал огненные брызги. Вскоре мы различили лицо приближавшегося человека. Разумеется, это был Китидзо, страшный, как исчадие ада.

Мы оба оцепенели.

Дело идет к концу.

Норико первой пришла в себя.

— Беги, Тацуя! — крикнула она и стремглав бросилась в глубь пещеры. Затем шарахнулась назад, схватила карманный фонарик и снова побежала. Я за ней. На бегу, опомнившись, крикнул:

— Нотт-тян, беги домой! Китидзо и тебя способен убить!

— Нет! — отказалась Норико. — Ты видел его глаза? Он хочет убить тебя. Не оставит в живых и меня, свидетельницу.

— Норико, из-за меня и ты в опасности…

— Лучше бежим скорее! Ой, он уже здесь.

Мы были в более выгодном положении, чем Китидзо, потому что уже знали это место. Китидзо то и дело спотыкался, падал, и расстояние между нами постепенно увеличивалось. К сожалению, нельзя было выключать фонарик: без него мы не могли бы бежать, но одновременно свет фонарика указывал Китидзо дорогу.

Китидзо осыпал меня проклятиями, и при каждом окрике я съеживался, как от ударов плетью.

Мы бежали изо всех сил и скоро оказались там, где прикрепили первый моток.

— Кажется, спаслись, — с облегчением вздохнула Норико, открепляя от скалы веревку. — Мы можем убежать с этой веревкой, Китидзо ни за что нас не найдёт, где-нибудь непременно заблудится. А мы доберемся до «Бездны блуждающих огоньков» и оттуда выберемся наружу.

Я согласился с ней, успокоился, даже обрадовался. Как выяснилось, преждевременно. Свет фонаря неожиданно ослепил нас. Мы замерли.

— А-ха-ха! Попались! Кто с тобой? Эй! Одному скучно? Подругу нашел, дрянь такая! О, да это ж Норико Сатомура! Что ж вы тут, в темноте, делали? Ха-ха-ха-ха!..

Фонарь светил теперь в лицо Норико, потом опять переместился на меня.

Это был старик Сюкити из Западного дома, его еще считали предводителем местной молодежи. Глаза его зловеще блестели. В руках была мотыга. Я представил себе, как он ударит меня ею по голове, и от ужаса похолодел.

Неожиданно Норико что-то крикнула и махнула правой рукой. В тот же миг Сюкити со стоном схватился за лицо.

— Бежим быстрее! — Она схватила меня за руку. Я наконец пришел в себя, и мы кинулись в глубь пещеры.

Бежали долго, не останавливаясь. Когда, почувствовав себя в безопасности, мы решили все-таки остановиться, чтобы перевести дух, Норико объяснила мне, почему Сюкити закрыл руками лицо:

— Я ведь боялась, что нас схватят, и приготовила несколько яиц с золой внутри. А вообще-то этому гаду больше подошло бы яйцо с перцем.

Мы добрались до места, где четвертая пещера соединяется с пятой. Но в нее лучше не соваться, там мог быть Китидзо.

— Тацуя, пойдем по этой дороге!

— Но мы ее совсем не знаем, никогда не ходили там.

— Так ведь это лучше, чем ждать тут, когда эти сволочи придут и убьют нас. А! Вот они!

Со стороны пятой пещеры показался мигающий факел. В то же время по четвертой пещере разносилось свирепое рычание Сюкити. Мы нерешительно двинулись к неизвестному проходу.

Ну и темень! Что там дальше? Обитель черта? Логово дракона? Ну и пусть! Нам нынче не до того. Мы то шли, то бежали с выключенным фонариком.

Здесь тоже было бесчисленное количество ответвлений. За нами гонятся, и мы должны бежать во что бы то ни стало. Крепить, разматывать веревку времени не было. Из одного лабиринта мы попадали в другой. Даже если удастся вырваться из рук озверевших Китидзо и Сюкити, сможем ли выбраться на свет белый?

— Постой, Тацуя-сан! — Норико схватила меня за руку. — Что это за звук?

— Какой звук?

— Слышишь? Похоже, завывания ветра.

Действительно, слышался вой ветра, что-то шлепнулось на землю.

Норико сияла от счастья:

— Точно, это ветер шумит! Значит, где-то близко выход. Пошли, Тацуя-сан!

Но выхода мы не нашли, уперлись в холодную стену. Опять тупик. Я зажег фонарик. В отчаянии мы уставились на скалу.

— Тацуя, погаси фонарик!

Я поспешил выполнить это, но было уже поздно. Стоявший в отдалении Сюкити освещал своим фонарем наши фигуры. Рядом с ним стоял Китидзо. Увидев нас, они остановились. Свет фонаря лизнул наши фигуры.

— Ха-х-ха! — услышали мы отвратительный смех Сюкити. — Что, не удалось удрать? — Он посмотрел на Китидзо, тот на него. Сюкити снова захохотал.

От этого смеха кровь стыла в жилах.

Нас разделяло меньше двадцати метров. Сюкити и Китидзо не спеша двинулись в нашу сторону. Китидзо при этом размахивал дубиной.

Мы крепко схватились за руки, прижались к стене и стояли не шелохнувшись, не отводя глаз от приближающихся бандитов. Я чувствовал себя словно во сне. В голове билась одна мысль: в такой ситуации я впервые.

А Сюкити и Китидзо подходили все ближе.

Что произошло в следующее мгновение, я не понял. Звуки, которые мы приняли за завывания ветра, стали оглушительно громкими, меня бросило наземь, прогрохотало еще несколько раз, перед глазами все закружилось, завертелось. Помню, что над головой летали камни. И тут я потерял сознание.

Золотой дождь

Интересно, сколько я пролежал без сознания? Возможно, не так уж и долго.

Когда я пришел в себя и открыл глаза, то увидел, что лежу в абсолютной темноте. Прислушался. Гул ветра доносился издалека, еле слышно. В пещере стояла мертвая тишина. Где Сюкити и Китидзо? Что с ними? Нет, прежде всего как Норико?

— Нотт-тян! Нотт-тян! — тихо позвал я. Приподнявшись, стал шарить вокруг. Руки уткнулись во что-то мягкое. «Норико, наверное, еще не очнулась», — подумал я и обнял ее. — Нотт-тян! Нотт-тян! — тряс я Норико и услышал ее всхлипывания.

— Это ты, Тацуя? — Норико приподнялась. — Что с нами было? Где Сюкити? Где Китидзо?

— Понятия не имею. А карманный фонарик не знаешь где?

— Фонарик? А, он здесь!

Карманный фонарик был в руках у Норико. Вероятно, она держала его, когда упала в обморок.

При свете я огляделся. Обнаружил свой фонарик. Нагнулся, чтобы поднять его, да так и застыл.

Все, что я описывал до сих пор, не шло ни в какое сравнение с нынешним потрясением: рядом с фонариком я увидел какие-то желтые пластины.

— Что там, Тацуя-сан?

Вопрос Норико вернул меня к действительности. Дрожащими руками я поднял одну пластину, рассмотрел и молча положил перед Норико. От волнения я в буквальном смысле слова потерял дар речи. Норико, кажется, была потрясена не меньше моего. Она подняла вторую пластину, посветила кругом и обнаружила еще несколько. Всего мы нашли девять штук.

— Тацуя, как странно! Почему они так раскиданы?

Я бы смог ответить на этот вопрос. Вой ветра стал очень громким, что-то грохнуло, пещеру здорово качнуло, мы с Норико крепко обнялись, и я увидел, как откуда-то сверху посыпались пластинки золота. Мы посмотрели наверх, и Норико громко закричала:

— Погляди туда! Они оттуда падают!

В этой пещере потолок был очень высоко, метрах в девяти, даже больше. Вдоль стен переплетались как змеи сотни сталактитовых столбов. До потолка столбы не доходили, заканчивались примерно двумя метрами ниже. Оттуда-то и сыпалось золото.

— Тацуя, это «Гора сокровищ».

Я молча кивнул, успокаиваясь. Как же оказались там эти сокровища? Видимо, во времена, когда самураи спрятали тут золото, сталактиты были ниже, а место, где мы находимся, наоборот, выше; со временем коррозия разъела пол, и пещера углубилась.

Н-да, до чего же насмешлива судьба! На протяжении нескольких веков множество людей искало это золото, такое количество кладоискателей унесла смерть, а мне оно досталось без труда, совершенно случайно.

Очнувшись от грез, я вспомнил о Сюкити и Китидзо. Взяв фонарик, начал искать их и обнаружил такое, от чего волосы дыбом встали. Дорога, которой мы шли сюда, оказалась заваленной. Обвал. Видимо, результат землетрясения. Нам несказанно повезло, что Сюкити и Китидзо оказались погребенными под завалом, но мы-то оказались в ловушке!

— Нотт-тян!

— Да, Тацуя!

Мы обнялись, потом как сумасшедшие ринулись к обвалу и голыми руками принялись разгребать его, но очень скоро перестали, осознав всю тщетность своих усилий.

— Что делать, Нотт-тян?

— Пока не знаю, милый. Разгребать сил больше нет. Мы не можем выйти отсюда. Умрем здесь голодной смертью.

Я рассмеялся напряженным искусственным смехом:

— Небо послало нам золото, но взамен отрезало от мира. Придется голодать, обнимая мешок с золотыми монетами. — Я снова неестественно засмеялся. Смеялся, а в глазах стояли слезы. Норико, в отличие от меня, взяла себя в руки: