Энтони Беркли - Второй выстрел

— Звук был громким?

— Нет-нет. Он прозвучал как бы издали. То есть я-то от него не подпрыгнула.

— Но вы слышали его вполне отчетливо?

— Разумеется. Достаточно отчетливо, чтобы разобрать, что он был гулким, как от ружья, а не резким, как от винтовки.

— Вы, кажется, неплохо разбираетесь в оружии, а, мисс Скотт-Дейвис?

— Естественно, я ведь, так сказать, выросла среди него.

— Понятно. Не могли бы вы теперь помочь нам разобраться вот в чем. Вы слышали выстрел Хилльярда, но вот сам он утверждает, что не слыхал никакого другого выстрела, кроме своего собственною. Что вы думаете по этому поводу?

— Но это же очевидно. Он не слышал первого выстрела, потому что был далеко, а мы расслышали второй выстрел, поскольку к этому времени он уже подошел ближе.

Джон вскочил с места.

— Совершенно верно, сэр. Я двигался вниз по течению.

— Благодарю вас, мистер Хилльярд, — слегка кивнул коронер. — Итак, мисс Скотт-Дейвис, продолжайте свой рассказ, прошу вас. Что же произошло после второго выстрела, когда мистер Пинкертон… э-э… подпрыгнул, как вы выразились?

— Он принялся опять описывать круги и приговаривать "привет", поэтому я вышла из своего убежища и сказала ему, что нечего так пугаться.

— Так значит, вы разговаривали с ним?

— Ну да, я же и говорю. Он спросил меня, откуда я вдруг выскочила, или что-то такое, а я ответила, что собирала жимолость. Тогда он спросил, где же она в таком случае, и я сказала, что не набрала пока ничего кроме разве что дикой розы — и тут он покраснел.

Я так был поражен этой невероятной историей, что смех в зале суда, прерывавший время от времени рассказ Аморель, едва достигал моих ушей. В тот момент меня даже не задело то, какую гротескную фигуру я сам представлял в её интерпретации.

— Так-так. Продолжайте, пожалуйста.

— Потом он пошел туда, где раньше лежал Эрик, забрал свой портсигар и пробормотал, что его ждет миссис Фицвильям и надо поспешить, поэтому я сказала ему, чтобы он делал свои дела и не обращал на меня внимания.

— Вы не предложили составить ему компанию?

— Нет Он сам меня не приглашал, а навязываться было бы не очень красиво, не так ли? Я отправилась по тропинке вдоль ручья, надеясь повстречать Хилльярда или кого-нибудь из наших, а потом поднялась на холм.

— А вы не видели, как мистер Пинкертон опять спустился с холма в лес?

— Нет. Он рассказал мне потом, что, не найди миссис Фицвильям там, где он её оставил, он вернулся назад, чтобы разыскать меня.

— Ладно, оставим это. Ну, мисс Скотт-Дейвис, не знаю, что уж вам и сказать. Вы меня удивили. Не могу представить себе, как вы могли не понимать важность того, что вы нам сейчас рассказали.

— Но я и правда не понимала, — ответила Аморель с трогательным (без сомнения) раскаянием. — Видите ли, я думала только о том, что это поможет мне избежать кучи неприятностей и нудных расспросов, поэтому я и сказала инспектору, что сидела и читала на холме, как мне было велено. После нашей сегодняшней беседы с инспектором я сказала мистеру Пинкертону, что решила не менять показаний, и он обещал меня поддержать. И, конечно, аи так и сделал.

— Мне кажется, вы принимаете как должное, что он согласился помочь вам обманывать полицию.

— Ну, мне показалось, что это очень благородно с его стороны. Я даже подумала, что он слишком уж носится с этой историей, как делала бы полиция, если бы она узнала правду- потому что каждый день при встрече он твердил мне, что я не должна отступаться от своих слов, и раз уж я сказала полиции, что не спускалась больше с холма, так и надо говорить дальше, а не то я попаду в серьезные неприятности. Что бы ни случилось, я не должна выкладывать всю правду. Мне это порядком надоело.

— А-а, так вы утверждаете, что мистер Пинкертон настаивал на этом?

— Ну да. Конечно, как только я узнала, что произошло здесь сегодня утром и в какое кошмарное положение он из-за этого попал, я поняла, что должна рассказать правду. До меня наконец дошло, какую глупость я совершила, не сделав этого раньше.

— Как вы думаете, — вкрадчиво спросил коронер, почему мистер Пинкертон так настойчиво убеждал вас придерживаться первоначальной версии?

Аморель на это просто рассмеялась.

— Тут может быть только одна причина, верно? Он, должно быть, подумал, что это я застрелила Эрика. Это именно такая дурацкая идея, которая вполне могла бы прийти в голову Пинки — простите, мистеру Пинкертону.

— Понятно. Благодарю вас, мисс Скотт-Дейвис.

Коронер помялся в нерешительности и украдкой бросил взгляд в сторону мистера Гиффорда. Тот поднялся.

— Вы разрешите мне задать вопрос свидетелю?

— Разумеется, мистер Гиффорд, разумеется.

Я тоже встал.

— Господин коронер, прежде чем мистер Гиффорд задаст свой вопрос, я прошу вас дать мне слово. Я с трудом сдержался, чтобы не вмешаться раньше, хотя причины для этого были очень вескими, но то, что я собираюсь сказать, имеет огромное значение.

— Ваша просьба противоречит процессуальным правилам, мистер Пинкертон, прервал мою речь коронер.

— Ах, да сядьте же, Пинки, — во всеуслышание заявила Аморель. — Я ведь говорила вам, что собираюсь сказать правду. Не начинайте все сначала.

Мне пришлось пропустить мимо ушей ее реплику, все мое внимание было приковано к коронеру.

— Ну, хорошо. Если вы считаете, что это может помочь следствию… Мисс Скотт-Дейвис, будьте так добры, спуститесь на минуту.

Аморель ничего больше не оставалось, как послушаться его. Спускаясь в зал, она сказала мне:

— Ради бога, Пинка, не делайте из себя еще большую задницу, чем необходимо.

Я не обратил на это внимания, так же как и на идиотский смех, раздававшийся в зале.

— Вы хотели сказать… — начал подсказывать коронер.

— Я хотел сказать, — подхватил я, стараясь сохранять внешнее спокойствие, несмотря на полное смятение чувств, — что все, что сейчас наговорила мисс Скотт-Дейвис, ни одним словом не соответствует действительности. Я не видел ее в лесу, как она утверждает, и между нами не было никакой договоренности. Насколько мне известно, она все это время оставалась на холме, и, конечно, я далек от того, чтобы подозревать ее в убийстве ее кузена. В действительности все обстоит как раз наоборот: это она подозревает, что я его застрелил, и сочинила всю эту басню, чтобы прикрыть меня. Вот, собственно, и все, что я хотел сказать, и убедительно прошу вас не принимать ее выдумки всерьез.

— Понимаю, — сказал коронер, хотя, по-моему, он окончательно запутался.

— О господи, Пинки, — взмолилась Аморель. — Вот видите, — добавила она, обращаясь к коронеру, — он меня и вправду подозревает. Поэтому он и пытается меня защитить. Заставьте его говорить правду, пожалуйста!

— Все это в высшей степени необычно, — вздохнул маленький коронер, которому при других обстоятельствах я мог бы посочувствовать.

Неожиданно опять вскочил мистер Гиффорд.

— С вашего позволения, сэр. Мистер Пинкертон, вы слышали последние показания свидетеля, в которых она утверждает, что вы сорвали дикую розу. Так рвали вы эту розу или нет, в конце концов?

— Нет, конечно.

— И вы готовы в этом присягнуть?

— Да.

— Ну зачем, Пинки? — с упреком воскликнула Аморель.

— А вы, мисс Скотт-Дейвис, под присягой показали, что мистер Пинкертон сорвал ее и потом выронил, когда услышал второй выстрел?

— Да, как будто она его неожиданно уколола.

— И вы можете нам показать на плане, где именно стоял мистер Пинкертон?

— Пожалуй, могу, но не точно, только приблизительно.

Мистер Гиффорд повернулся к коронеру.

— Тогда я попросил бы вызвать инспектора Хэнкока и узнать у него, находили ли они при осмотре местности дикую розу там, где указывает мисс Скотт-Дейвис, или поблизости от этого места.

Коронер просиял.

— Отличная мысль! У вас есть с собой план? А теперь, инспектор, не могли бы вы ответить на поставленный вопрос?

— Могу сказать, сэр, что мы не нашли там никакой дикой розы, но это вовсе не означает, что ее там не было. Просто мы не занимались поиском каких-то там роз. Но, если она там была, то так там и лежит. С вашего разрешения, я взял бы с собой мисс Скотт-Дейвис и, не откладывая, пошел и посмотрел там, где она укажет.

— Отлично. Просто блестяще.

— Вы попусту потеряете время, сэр, — предупредил я.

— Достаточно, мистер Пинкертон, — грубо прервал он меня. — Вы можете спуститься в зал. А пока мы выслушаем следующего свидетеля. Миссис… э-э… миссис Фицвильям, пожалуйста!

Я вернулся на свое место между Джоном и Этель. Ни к чему говорить, как я был расстроен.

Каким-то образом мне удалось сосредоточиться на том, что говорила миссис Фицвильям. Ей, в общем-то, нечего было добавить, она лишь подтвердила мои показания о том, что первый выстрел прозвучал близко, а второй гораздо дальше, и что она слышала, как я пытался криком привлечь внимание стрелявшего внизу. Звука голосов она не слышала.