Энтони Беркли - Второй выстрел

— Да-да, садитесь, Пинки, — эхом повторила Аморель. — Я все равно все расскажу, и вы меля не остановите.

— Но…

— Тишина в зале! — проревел щуплый коронер, яростно озираясь вокруг. Ропот, поднявшийся после неуместного замечания Аморель, быстро стих.

Я буквально шлепнулся на место, поскольку Джон с силой потянул меня вниз за полы пиджака.

— Да сядьте же наконец и замолкните, Сирил, — разъяренно прошипел он мне прямо в ухо. — Еще слово, и я заткну вам рот.

Коронер сверкнул на меня глазами.

— Еще раз прервете свидетеля, сэр, и я… я велю, чтобы вас выпроводили из зала суда!

— Мне можно продолжать? — как ни в чем не бывало поинтересовалась Аморель.

— Будьте любезны, мисс Скотт-Дейвис.

— Так вот, я сказала Эрику: "Браво, старина, из тебя вышел чудный труп", или еще какую-то глупость в этом роде. Потом я спросила его, пойдет ли он со мной, а он ответил: "Нет, беги одна, малышка, у меня тут еще есть дела, мне надо кое с кем встретиться перед тем, как возвращаться в дом". Или что-то в этом роде.

— Вы можете под присягой подтвердить, что именно таковы были его слова? — сурово спросил коронер.

— Боже мой, нет, конечно, я только передала их смысл. Как же я могу вспомнить точные слова?

— По крайней мере, он недвусмысленно дал вам понять, что у него еще осталось важное дело?

— О да. Кажется, я вспоминаю, он говорил, будто должен встретиться с кем-то по поводу собаки.

— Тишина в зале! — проревел коронер, и поднявшиеся было смешки тут же затихли. — Продолжайте.

Но тут уже вскочил мистер Гиффорд.

— Мисс Скотт-Дейвис, вы можете присягнуть, что он сказал "встретиться кое с кем"? Подумайте, пожалуйста, как следует.

Аморель притворилась (я не сомневался, что именно притворилась), будто напряженно вспоминает.

— Да-а… Да, могла бы. Это я помню совершенно отчетливо.

— И у вас сложилось впечатление, что дело, о котором он говорил, было связано с посторонним человеком? То есть, по сути дела, речь шла о предварительно назначенной встрече?

— Ну разумеется, — удивилась Аморель. — Именно об этом я вам и говорю. Поэтому я не стала встревать и…

Мистер Гиффорд сел, важно кивнув коронеру.

— И что же вы сделали дальше? — спросил тот.

— Я посмотрела ему вслед и…

— Одну минутку, мисс Скотт-Дейвис. Куда он пошел?

— Как куда, на соседнюю поляну, конечно, — ответила Аморель, удивившись еще больше. — По крайней мере, мне так показалось. Я сама никогда прежде не пользовалась этой тропинкой.

— Вы имеете в виду ту самую тропинку, на которой было обнаружено тело?

— Нет-нет, другую. Хотя не могу сказать, что обратила на это особое внимание. По мне они все одинаковы.

— А что вы сделали потом?

— Я начала было подниматься на холм, но тут мне на глаза попался целый куст дикой жимолости у самого ручья. Это был первый такой куст, который попался мне в лесу, и я знала, что Этель — то есть миссис Хилльярд будет рада, если я ей принесу немного цветов, поэтому я остановилась, чтобы их нарвать.

— И вы сможете точно сказать нам, где именно расположен этот куст жимолости?

— Попробую. Он на самом левом краю той большой поляны, где разыгрывался спектакль — если стоять лицом к речке, прямо у самой воды.

— Понятно. Тогда это с противоположного края поляны по отношению к тому направлению, куда ушел ваш кузен?

— Правильно. Так вот, не знаю, пробовали ли вы когда-нибудь собирать жимолость, по если пробовали, то должны знать, что куст, который кажется великолепным издалека, часто вблизи оказывается каким-то общипанным. Этот как раз был из таких, поэтому я не набрала никаких цветов, но тут мне на глаза попался еще один с другой стороны, и я подумала… Да, кстати, мне следовало вам сказать, что первый выстрел прозвучал как раз тогда, когда я осматривала этот куст.

Мне показалось, что все находившиеся в помещении затаили дыхание. По крайней мере, это относится ко мне.

— Ах вот как. И откуда же он прозвучал?

Мы с нетерпением ждали ответа Аморель.

— Как раз оттуда, куда ушел Эрик. И к тому же довольно близко. Я, конечно, подумала, что это он стреляет.

— И, разумеется, вы пошли посмотреть, что случилось?

На лице Аморель отразилось неподдельное изумление.

— Что вы, конечно же нет. Если бы я ходила посмотреть, что случилось, каждый раз, когда Эрику вздумалось пострелять, то так и бегала бы туда-сюда с утра до вечера.

Коронер выглядел слегка обескураженным.

— Но вы ведь знали, что у него с собой не было ружья?

— Ничего я такого не знала, — резко возразила Аморель. — По правде говоря, я вообще не думала об этом, но если бы и подумала, то решила бы, что он взял то ружье, которое осталось валяться в траве после спектакля. Я не обратила внимания, было у него ружье или нет. Меня это как-то не интересовало.

— Понятно. Что же, в таком случае, вы делали дальше?

— А дальше я заметила второй куст жимолости на другом конце поляны и подумала, что, пожалуй, неплохо бы заодно пойти осмотреть и его. Он тоже рос у реки, недалеко от тропинки — такой, знаете, обыкновенной тропинки, идущей вдоль ручья.

— Но только с другой стороны большой поляны?

— Скорее даже за ее пределами. Я увидела этот куст вдалеке. Он рос среди кустов, разделяющих две тропинки, как будто прятался среди них, так что мне пришлось буквально продираться к нему. С того места, где я стояла, было видно только его верхушку, которая торчала из других кустов.

— Может быть, вы отметите местоположение упомянутых вами кустов вот на этом плане, мисс Скотт-Дейвис?

Один из полицейский поднес к ней план местности и карандаш, и, немного поразмыслив, Аморель отмстила на нем две точки.

— Где-то здесь, насколько я помню, — беззаботно сказала она. По указанию коронера, план передали присяжным. Они внимательно осмотрели его, однако сомневаюсь, что из него можно было почерпнуть что-то серьезное.

— Итак, мисс Скотт-Дейвис?

— На чем я остановилась? Ах да. Другой куст. Так вот, я как раз добралась до него, когда услыхала, что кто-то спускается с холма. В общем, это был Пинки — то есть присутствующий здесь мистер Пинкертон.

— Да? И что было дальше?

— Да ничего не было. Видите ли, я решила, что он пришел забрать какую-то забытую вещь. Он даже не заметил меня.

— А не могли бы вы нам рассказать, — с деланным равнодушием спросил коронер, поигрывая карандашом, — что делал мистер Пинкертон?

Аморель еле сдерживала смех.

— Да, конечно. Он… он сорвал цветок дикой розы.

— Что-что он сделал?

— Это, конечно, не очень хорошо по отношению к нему, — Аморель улыбнулась коронеру с видом заговорщика, — по, когда я убедилась, что он меня не заметил, то осталась в кустах, чтобы понаблюдать за ним. Понимаете, я подумала: а вдруг он выкинет что-нибудь забавное.

— С чего это вы так подумали? — без тени улыбки поинтересовался коронер.

— Просто Пинки… — я хочу сказать, мистер Пинкертон, это такой человек, от которого всегда можно ожидать, что он учудит что-нибудь эдакое, если будет думать. что он один. Вот я и решила подождать и посмотреть.

— И что же, он оправдал ваши ожидания? То есть будьте любезны рассказать нам подробно, что именно делал мистер Пинкертон.

— Ну… — Аморель наморщила лоб в демонстративной попытке напрячь свою память. — Я думаю, на самом деле я захотела спрятаться в кустах прежде всего потому, что он выглядел ужасно смешно. Он тихонько так прокрался на середину поляны, огляделся вокруг, как будто в любую минуту ожидал, что его самого пристрелят, и вдруг сказал: "Привет!".

— Вам это показалось смешным?

— Мне кажется, — подумав, сказала Аморель, — что любой человек, который говорит "привет" неизвестно кому, хотя вокруг пикою пет, будет выглядеть смешно, верно? А потом он сделал круг по поляне и все время повторял свой "привет". Я чуть не завизжала от восторга.

— Так что вы там говорили о диких розах? — спросил коронер, недовольно хмурясь, поскольку вокруг опять послышались смешки.

— Ах да. Когда у него закончились все приветы, он подошел к розовому кусту, встал перед ним и благоговейно вперился в него взглядом, будто молился. Потом сорвал одну из роз и стал любоваться ею, держа в вытянутой руке, просто как поэт какой-нибудь. В жизни не видела ничего забавнее.

— В самом деле? — На этот раз коронер сам слегка улыбнулся. — Ну а дальше?

— А дальше послышался второй выстрел и… и тут Пинки подпрыгнул от неожиданности и выронил свою розу.

— Понятно. А вы не запомнили, каким был этот второй выстрел?

— Это был выстрел Хилльярда.

— Откуда вы знаете? — жестко спросил коронер.

— Но это же очевидно, — с неприкрытым удивлением ответила Аморель. Во-первых, это был звук ружья, и к тому же он раздался как раз оттуда, где в это время находился Хилльярд — по его собственным словам.