Гай Бутби - Тайна доктора Николя (сборник)

Побродив минут двадцать, мы добрались до того места, где встретили проводника. Это было какое-то грязное предместье. Бекингем огляделся вокруг и сказал:

— Потом мы, кажется, повернули направо.

— Да, вы правы. Идемте.

Пройдя две-три улицы, мы наконец дошли до того места, где нас сбили с ног и связали. Место нашего заключения должно было находится где-то поблизости, но где?.. Мы безуспешно исходили несколько соседних улиц и в конце концов вынуждены были отказаться от дальнейших поисков и вернуться в гостиницу. В два часа пришел пароход «Пескадоре», направлявшийся в Мельбурн. На наше счастье, там нашлась свободная двухместная каюта. Сделав нужные покупки, мы поднялись на борт и незадолго до наступления темноты уже входили в Суэцкий канал.

Глава XXVI

«Пескадоре» был не очень быстроходным пароходом, и только на тридцать шестой день после отбытия из Порт-Саида мы благополучно высадились в Уильямстауне, который известен как конечный пункт одной из главных дорог Австралии. В продолжение всего путешествия не случилось ничего достойного описания, за исключением того, что на протяжении первой недели плавания лорд Бекингем находился в глубокой задумчивости и едва отвечал на задаваемые ему вопросы. Наконец, когда мы вышли из Адена, я решил вывести его из этого состояния.

— Послушайте, — сказал я однажды, когда мы стояли около мостика, — что с вами? Неужели однообразие действует на вас таким образом?

Он как-то боязливо взглянул на меня и произнес:

— Мистер Гаттерас, вы, должно быть, сочтете меня безумцем, но я вынужден признать, что все это время не могу отделаться от впечатления, которое произвело на меня лицо доктора Николя. Должно быть, его пронзительный взгляд так подействовал мне на нервы, что я ни о чем другом не могу больше думать. Он преследует меня днем и ночью…

— О, все это пустяки. Почему вы его боитесь? Во-первых, Николя, хотя и дьявольски умен, всего лишь человек, а во-вторых, вы можете быть уверены, что мы видели его в последний раз.

Но, по-видимому, мои слова не возымели должного действия. Николя, судя по всему, произвел такое впечатление на юношу, что тот окончательно пришел в себя только тогда, когда мы уже входили в австралийские воды. Прибыв в Мельбурн, мы сели на вечерний экспресс, отходивший в Сидней. Во время путешествия мы выработали окончательный план действий: решили остановиться в какой-нибудь тихой загородной гостинице и постараться распутать эту таинственную историю, в которой мы оба так сильно погрязли.

Приехав в Сидней, мы быстро нашли то, что нам было нужно, — небольшую гостиницу почти за городом. Закончив разбирать наш немногочисленный багаж, мы уселись, чтобы снова обсудить положение вещей.

— Итак, мы в Сиднее, — сказал Бекингем, устроившись поудобнее возле окна, — с чего же мы начнем?

— Во-первых, позавтракаем, — не задумываясь ответил я.

— А затем?

— Отыщем какую-нибудь библиотеку и раздобудем там десяток старых номеров «Морнинг Герольд». Возможно, из газет мы что-нибудь да узнаем. Затем наведем справки, а завтра утром я с вашего позволения покину вас на несколько часов.

Следуя избранной программе, мы позавтракали и отправились на поиски библиотеки. Разыскать ее и нужную нам газету было нетрудно. Вскоре я нашел то, что искал: это было сообщение, напечатанное крупным шрифтом, об увеселительной прогулке. Среди имен участников упоминались имена Бекингема и Бакстера. Мы оба с трудом верили своим глазам.

— Что все это значит? — воскликнул Бекингем.

— А то, мой мальчик, что они, по всей вероятности, еще здесь.

Бекингем предложил сейчас же отправиться во дворец к губернатору и разоблачить их, но я отклонил это предложение, назвав его неосторожным.

— Нам лучше пока понаблюдать за этими пройдохами незаметно для них.

Когда мы вышли на улицу, нам бросились в глаза большие театральные афиши.

— Вот именно то, что нам нужно! — воскликнул я. — Их светлость со своим воспитателем наверняка почтят это представление своим присутствием.

Записав адрес театра, мы вернулись к себе в гостиницу, чтобы пообедать, а вечером отправились в театр. Он был набит битком, и нам с трудом удалось достать билеты. Можете себе представить, с каким изумлением обратили мы свое внимание на губернаторскую ложу. На минуту я был поражен — мне показалось, что я вижу молодого Бекингема. Сходство было поразительное. Из-за его плеча выглядывало неприятное самодовольное лицо Бакстера. Но занавес поднялся, и нам пришлось прекратить наблюдения.

Тут я должен прервать свой рассказ, чтобы отметить одно обстоятельство, которое кажется мне заслуживающим внимания. Когда мы приехали в Уильямстаун, то по дороге в Мельбурн столкнулись с высоким красивым мужчиной лет тридцати. В Мельбурне он сел в тот же поезд, что и мы, а в Сиднее я встретил его еще раз около общественной читальни, и, наконец, сейчас он сидел недалеко от нас. Конечно, я не мог сказать, были ли эти постоянные встречи случайными или преднамеренными, но эти совпадения начинали мне казаться подозрительным. Я спрашивал себя: могло ли случиться так, что Николя, узнав, что мы отправляемся в Австралию на «Пескадоре», отправил за нами своего агента? Это было вполне вероятно — наше знакомство с Николя уже показало, что для этого человека почти нет ничего невозможного.

Обратно мы решили вернуться через залив. Когда мы оказались на пристани, пароход уже отчаливал, и нам пришлось прыгать прямо через борт, причем я потерял равновесие и упал бы в люк, если бы чья-то услужливая рука меня не поддержала. Подняв глаза, я увидел, что это был не кто иной, как тот самый джентльмен, о котором я только что говорил. Увидев мое лицо, он почему-то чрезвычайно смутился. Это еще больше укрепило меня в моих подозрениях.

На другое утро я надел свой лучший костюм (мой багаж прибыл благополучно) и около одиннадцати часов направился в Портс-Пойнт нанести визит Ветереллям. Когда я спросил, дома ли мисс Ветерелль, старый слуга ответил утвердительно и, попросив меня войти, провел в гостиную. Через несколько минут ожидания послышались легкие шаги, и, не успел я сосчитать до десяти, Филлис, моя дорогая Филлис, оказалась в моих объятиях. Когда первые восторги несколько поутихли, я заметил следы огорчения на ее лице.

— Что с тобой, Филлис, дорогая? Что тебя тревожит?

— Видишь ли, Дик, в Сиднее появился один человек, который имеет на отца громадное влияние, и теперь он пытается уговорить отца согласиться на мою с ним свадьбу.

Не успел я спросить, кто это, как послышались шаги, отворилась дверь, и вошел сам мистер Ветерелль. Несколько секунд он стоял в дверях молча, затем обратился ко мне:

— Мистер Гаттерас, я бы очень хотел знать, когда прекратятся ваши навязчивые преследования? Я, кажется, не могу быть свободным от вас в своем собственном доме. Вы преследовали мою дочь самым невежливым образом в Англии и теперь отправились за ней даже сюда. Когда это прекратится?

— Это не прекратится никогда, мистер Ветерелль, куда бы вы ее ни увезли. Несколько месяцев тому назад на борту «Оризабы» я сказал вам, что люблю ее, — так вот теперь я люблю ее в тысячу раз больше. Если вы спросите ее, то она вам ответит, что относится ко мне точно так же. С какой же целью вы так стремитесь разъединить нас?

— По той причине, сэр, что ваша свадьба с моей дочерью является для меня в высшей степени нежелательной. Вы должны знать, что я имею совершенно другие виды на будущее моей дочери.

— Если под этим вы подразумеваете свадьбу с человеком, которого я ненавижу, — воскликнула Филлис, не в состоянии больше сдерживаться, — то вы сильно ошибаетесь, папа. Я не выйду ни за кого, кроме мистера Гаттераса.

— Замолчите, мисс. Как вы смеете говорить со мной таким тоном?! Вы сделаете так, как я захочу. А вам, мистер Гаттерас, я должен сказать, что, если вы еще раз осмелитесь показаться в моем доме, я велю вас вывести. А теперь всего хорошего.

Мне не оставалось ничего другого, как уйти, но напоследок я сказал:

— Я вас предупреждал, мистер Ветерелль, что ваша дочь любит меня. Вы не можете заставить ее выйти замуж за какого-то неизвестного джентльмена, и она будет моей женой что бы там ни было. Я уверен, что вы еще раскаетесь в нанесенном мне оскорблении.

Вернувшись домой, я не застал там Бекингема, но не очень огорчился, так как мне хотелось побыть одному. Прошло с полчаса, подали завтрак, а его все не было. Когда пробило шесть, я уже начал беспокоиться. Мне почему-то вспомнился странный незнакомец, которого мы встретили в Мельбурне и Сиднее. Это еще больше усилило мою тревогу. В семь часов я не выдержал и отправился в полицию, чтобы сделать заявление. Полицейский комиссар подробно расспросил меня о внешности молодого человека и выразил свое удивление по поводу того, что я так поспешно обратился в полицию, так как с момента ухода из дому прошло всего семь-восемь часов.