Смерть чужака - Мэрион Чесни Гиббонс
Хэмиш взглянул на часы. Поезд должен был отправиться в полдень. Он побрел в сторону вокзала. Его внимание привлекла афиша. В кинотеатре шел повторный показ «Ви́ски в изобилии».
«К черту Кроэн и проклятого Блэра», — подумал Хэмиш.
Он быстро пошел к кинотеатру.
***
Иэн Гибб приехал встречать вечерний поезд в надежде, что Хэмиш вернется на нем. Он страдал от унижения. Лондонская газета «Дейли Рекордер» попросила его написать статью, что он и сделал. Та появилась на первой полосе, но под чужим именем. Когда Иэн позвонил редактору с жалобой, тот ответил, что автор статьи получил по заслугам, поскольку ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы привести текст в божеский вид. Иэн обиженно потребовал привести пример.
— Ну, — сказал редактор, — возьмем, к примеру, эту строчку: «Сорокавосьмилетний электрик, мистер Джозеф Ноубл с Главной улицы, 22 в Кроэне, сказал вчера со смехом, но в глазах его стояли слезы: „Это место никогда не будет прежним“». Ради бога, парень, мы же не деревенская газетенка.
Иэн в ярости бросил трубку. И что не так со строчкой про мистера Ноубла? Они даже не взяли ее в статью. Поэтому Иэн жаждал новой сенсации... чего-то, что привлекло бы их внимание. Блэр явно что-то скрывал. Криминалисты обыскали дом Джейми Росса. Может, именно там в последний раз видели Мейнворинга? Но как тот превратился в скелет? И почему Блэр так краснел и орал каждый раз, когда Иэн спрашивал, выяснили ли они, как это случилось? Хэмиш мог знать ответ.
Кроме того, Иэн чувствовал, что за всем этим стоит какая-то тайна. Если бы не бомба на Даунинг-стрит, пресса до сих пор бы задавала все новые и новые вопросы.
Поезд остановился. Иэн увидел Хэмиша, выходящего из последнего вагона, и побежал ему навстречу.
— Кого-то еще убили? — спросил Хэмиш.
— Нет, просто... — Иэн пустился в долгие горькие жалобы на «Дейли Рекордер» и на то, как все махнули рукой на одну из самых больших загадок века.
Пока Иэн болтал, Хэмиш напряженно думал. Дело с лобстерами нельзя замять раз и навсегда. Интерес к скелету снова вспыхнет и больше никогда не угаснет. Телевизионщики могут вернуться даже год спустя, чтобы снять документальные фильмы о том, что случилось с Мейнворингом. И что с того, что лондонская элита напугается? Да, появятся кричащие заголовки, но тогда, возможно, убийца не останется на свободе. Если пресса снова осадит Блэра, тому придется начать работать.
— Кое-что и правда есть, — осторожно сказал Хэмиш, — и ты как раз об этом только что упомянул.
— Что? — нетерпеливо спросил Иэн.
— Ну, я о том, какое это ужасное и гротескное убийство, а все почему-то хранят о нем жуткое молчание. Блэр протирает штаны в гостинице и пялится в телевизор, а должен бы снова и снова допрашивать людей. Ты можешь обойти местных и посплетничать с ними — пусть выскажут свое недовольство.
Иэн медленно расплылся в улыбке.
— Спасибо, Хэмиш. Я прямо сейчас и начну.
— И еще один совет, — сказал Хэмиш. — Когда пишешь для какой-то газеты, скажем, «Дейли Рекордер», сначала хоть попробуй, черт возьми, почитать ее, а потом тщательно скопируй стиль. Бесполезно писать статью в стиле, скажем, «Скотсман», если хочешь, чтобы она попала в таблоиды. И тем более не стоит писать для таблоидов так, как для местных газет. Ты на машине?
— Да, — сказал Иэн, махнув рукой в сторону раскрашенного вручную желто-розового «Морриса Минора» с номерным знаком пятидесятых годов.
— Тогда подвези меня до «Кроэнских морепродуктов».
По пути Хэмиш лишь вполуха слушал репортера, пытаясь придумать, как поговорить с Хелен Росс наедине. Он понимал, что собственная симпатия к Джейми Россу и восхищение им не позволяют ему мыслить здраво. Ведь если бы в Шотландском нагорье было побольше таких деятельных людей, как Джейми, то и население могло бы снова вырасти. Сейчас же молодежь переезжала в города, а дома и коттеджи пустовали, изредка принимая всяких неудачников, которые бесконечно болтали о качестве жизни. Под этим они подразумевали, что будут жить на пособие по безработице, убеждая себя, что осваивают английскую глубинку.
Иэн высадил его во дворе «Кроэнских морепродуктов и дичи» и уехал. Хэмиш подошел к двери коттеджа и нажал на звонок.
Дверь открыла сама Хелен Росс. На ней было черное шерстяное платье с подплечниками и вышивкой — что-то подобное в стиле сороковых носила Джоан Коллинз. Тяжелые старинные серьги из уитбийского гагата подчеркивали поразительную белизну кожи Хелен.
— Входите, — сказала она, отходя в сторону.
Он последовал за ней в гостиную, машинально пригнув голову, когда проходил под люстрой.
— Джейми не дома? — спросил Хэмиш.
— Нет, он на западном побережье, проверяет улов. Присаживайтесь. Выпьете что-нибудь?
— Может, позже. — Хэмиш уселся в одно из белых кожаных кресел и с любопытством посмотрел на Хелен Росс.
Она одарила его слабой вопросительной улыбкой.
— Я рад, что застал вас одну, — начал Хэмиш и затем резко сказал: — Около месяца назад вы с Уильямом Мейнворингом останавливались в отеле «Глен Эбб» в Инвернессе.
Хелен Росс прикурила сигарету, выпустила облако дыма и, прищурившись, посмотрела сквозь него на Хэмиша.
— Значит, вы узнали об этом, — сказала она. Ее тон не был вопросительным.
— Не хотите рассказать поподробнее? — Хэмиш терпеливо ждал, пока Хелен неторопливо курила. Она казалась совершенно расслабленной и сидела, скрестив щиколотки невероятно длинных ног в черных чулках.
— Не то чтобы, — вздохнула она. — Но выбор у меня небольшой: либо вы, либо эта свинья Блэр.
Хэмиш кивнул.
— Что ж, я расскажу вам, как так вышло. Мне здесь довольно одиноко. Джейми с головой погружен в работу. Я познакомилась с ним, когда училась в университете Сент-Эндрюс. Летом я подрабатывала официанткой в гостинице «Энсти». Мы влюбились, поженились и жили очень счастливо, пытаясь сводить концы с концами. А потом Джейми пришла в голову идея этого бизнеса. Он будто стал одержим ею. Она полностью захватила его. Он работал днем и ночью как обезумевший. А затем он добился успеха, мы разбогатели, и меня одолела скука. Конец. — Мягкий, мелодичный горский голос стих.
Хэмиш прочистил горло.
— И, чтобы развеять скуку, вы решили завести роман с Уильямом Мейнворингом?
— Нет, все было совсем не так. Он постоянно заходил, когда Джейми пропадал на западном побережье. Рассказывал о книгах, картинах, ситуации в мире — обо всем, что я обычно обсуждала со своими друзьями в университете. С ним я снова почувствовала себя молодой. Конечно, все это была псевдоинтеллектуальная чепуха, как я теперь понимаю, но меня это развлекало. Здесь люди в основном говорят об овцах, погоде, церкви и снова об овцах. Я охотно согласилась поехать с ним в Инвернесс. Джейми тогда должен был уехать в Эдинбург на очередную битву в Земельном суде. Уильям сказал, что мы остановимся в «Глен Эбб» — в отдельных номерах, — пообедаем и будем говорить обо всем на свете. Больше всего мне хотелось именно этого. Так вот, мы выехали из Кроэна и оказались в Инвернессе, и я обнаружила, что Уильям — самый обыкновенный зануда, знающий все по верхам и не знающий ровным счетом ничего. Затем я узнала, что он забронировал всего одну комнату. Я сказала ему, что уезжаю. Он заявил, что, если я не проведу с ним ночь, он расскажет обо всем Джейми. Я ответила: «Рассказывай», — и, уйдя посреди ночи, заночевала в другом отеле.
— Каком? — спросил Хэмиш.
— Это был не то чтобы отель, скорее пансион у вокзала, у миссис Паркер.
— И под каким именем вы зарегистрировались?
— Под своим, — сказала Хелен.
— А она сможет подтвердить, что вы были у нее?
— Конечно, сможет. Я была ее
