Мэри Лондон - Убийство в обществе коллекционеров

— Это же гнусно! — воскликнул Эндрю Гилтпер. — Только безумец способен на столь отвратительное злодейство!

— Безумец, — продолжал Айвори, — вы это точно подметили! Ненависть, безумие — как следствие необоримой ревности.

И тут он обратился к Али Садру:

— Сэр, пора бы наконец сказать всю правду! Вы любили Катерину Ховард, верно? А она любила вас. У вас с ней были общие интересы, вы и физически тянулись друг к другу. Вы холостяк, она вдова. Ничто не мешало вам соединиться. Но, увы, перед вами возникло грозное препятствие! Господин Садр, наберитесь смелости и скажите, что же это было за препятствие!

— Не могу! Это скандал!

— Ладно, — решил сэр Малькольм, — тогда говорить буду я.

Али Садр закрыл лицо руками, словно желая спрятать от всех глаза.

— Сэр Бартоломью, вы знаете, что я намерен сообщить… Простите. Но так надо.

Барон встал и дрожащим голосом воскликнул:

— Сжальтесь, сэр. Не надо так уж все начистоту, пожалуйста.

Напряженность в гостиной достигла предела.

— Али Садра страстно любила еще одна женщина. Она не могла смириться с тем, что у нее есть соперница — госпожа Ховард и что она всегда рядом с тем, кто ее саму отталкивает… и вот, узнав, что влюбленные собираются пожениться, она решила разбить их счастье навсегда… Верно ведь, леди Анджела?

Супруга сэра Бартоломью тотчас вскочила с места.

— Так говорили звезды! Ей суждено было умереть! К тому же она была грязная воровка! Я ни в чем не виновата! И даже не знаю, кто был десницей судьбы!

— Полноте, полноте, — сказал Айвори, — не стоит притворяться! Это вы и никто иной возомнили себя десницей судьбы.

— Но у меня алиби! — яростно вскричала она. — Я была вместе с мужем в Хитроу, а потом обедала в японском ресторане.

— Нам все это известно, — заметил Айвори, — только вы говорите про вечер и ночь субботы! А преступление вы совершили на следующую ночь.

— Ложь! Звезды указывали, что все должно было случиться в ночь с субботы на воскресенье. В соединении Плутона с Сатурном…

Сэр Бартоломью сухо прервал ее:

— Молчите, Анджела! Ваши уверения не скроют неопровержимый факт, а он заключается в том, что вы обманывали мое доверие! Я знал, что вы втайне обхаживали господина Садра. Вы каждый божий день являлись к его дому. А сами уверяли, будто встречали его случайно. Но господин Садр человек честный. Он видел, какую игру вы ведете. И вовсе не собирался отвечать на ваши авансы! Потому что никогда не смог бы обмануть любимую женщину. Не отрицайте! Я нанял частного сыщика, и он следил за вами.

— Это правда, — погасшим голосом проговорил Садр. — Она даже угрожала мне. Шантажировала самым постыдным образом!

— Что значит «шантажировала»? — вознегодовала леди Анджела. — Неужели любовь теперь называется шантажом?

Тут встал Фенимор Сингх и заговорил:

— Али рассказывал мне про женщину, которая неотступно его преследовала. И угрожала. Правда, из чувства такта он не называл ее имени. Теперь-то я понимаю.

— Нас соединили звезды, — заявила супруга сэра Бартоломью. — Ничто не могло нас разлучить! Разве ты не видел, Али, как сильно я тебя люблю? Неужели ты такой бессердечный? Я отдала бы все на свете за одну-единственную ночь в твоих объятиях!

Присутствующие, выслушав столь непристойное признание, смущенно молчали. А между тем леди Анджела, во власти неукротимой страсти, больше не владела собой. Она уже не походила на элегантную, полную достоинства супругу сэра Бартоломью — ее можно было сравнить разве что с фурией, пожираемой порочной страстью. Сэр Малькольм подошел к Али Садру и спросил:

— Разве госпожа Ховард не знала, что происходит?

— Мне не хотелось впутывать ее в это… безумие. Но я ошибся. Предупреди я ее, она бы остерегалась этой ведьмы! Но откуда мне было знать, что все так обернется?

— У вас нет ни одного доказательства! — вскричала леди Анджела. — Потом, я единственная встала на ее защиту, когда остальные решили отобрать у нее коллекцию! — Ее глаза безумно вращались. Рот искривился в жуткой гримасе. Казалось, она теряет рассудок.

— Мадам, — продолжал, однако, сэр Малькольм, — сейчас я объясню, как вам удалось добиться вашей цели. Да, вы действительно отдали свой голос в защиту госпожи Ховард. Но не из жалости, а потому, что у вас уже созрел план, как избавиться от той, которую вы считали своей соперницей. Вы хотели заручиться доверием несчастной. И на следующий день, то есть в воскресенье вечером, назначили ей свидание под предлогом, что готовы-де помочь вернуть коллекцию. И она, ничего не подозревая, после обеда приехала в особняк Веллингтон, благо ваш супруг отправился на континент. Это было, вероятно, незадолго до полуночи. Слуги в доме уже спали. Вы завлекли ее в комнату, куда сложили митраические реликвии, и там же нанесли ей роковой удар.

— Какое богатое у вас воображение! — пожав плечами, бросила леди Анджела.

— А перед тем вы несколько дней кряду следили за госпожой Ховард и господином Садром. Так вы узнали про лодку, которую они взяли напрокат, и увидели, что, когда погода вдруг испортилась, ее поставили к пирсу в двадцать втором доке. Туда-то под покровом ночи и тумана вы и отвезли на машине тело госпожи Ховард, которая была без сознания и, наверное, уже при смерти. Заметив, что она все еще дышит, хоть и слабо, вы связали ей руки. А рот заткнули платком, который прихватили с собой случайно. В последнюю минуту вы увидели возле складов кипу мешков. Подобрав один мешок, вы запихнули в него тело жертвы. Вы женщина спортивная, плечи у вас как у пловчихи. Я обратил на это внимание еще при первой нашей встрече. Затем вы без особого труда втащили тело госпожи Ховард в лодку и выплыли на середину реки. К тому времени жертва уже испустила дух.

— Какая жестокость! — бросил Фенимор Сингх.

— Леди Анджела, так это вы взяли у меня платок, который я хотел подарить Филлимору? — спросил Джеймс Линкольн.

— Я уже бог весть сколько времени не была в вашем кавардаке! — в приступе бешенства воскликнула Анджела Смит.

Тут слово взял слуга левши — возмущенный услышанным, он громко и решительно заявил:

— Мадам, вы же сами, когда были у нас недавно, дали мне двадцать фунтов, чтобы я позволил вам взять пакет с тем платком, и еще просили ничего не говорить хозяину!

По гостиной прокатился ропот негодования.

Глава 29

Сэр Бартоломью, сохранивший высокое достоинство, несмотря на явную боль в душе, посмотрел вслед своей супруге, которую уводили Финдли с сержантом. Члены клуба были до того потрясены, что ни один из них не смел произнести ни слова. У Линкольна начался нервный тик — голова его судорожно задергалась. Бромптон расслабил галстук и расстегнул ворот сорочки, словно ему вдруг стало нестерпимо душно. Гилтпер растерянно глядел на кресло, только что покинутое Анджелой Смит. Фенимор Сингх утирал лоб клетчатым платком размером со столовую салфетку. А Филлимор Трейси крутил пальцами шарик для пинг-понга, который вслед за тем исчез у него в рукаве.

— Джентльмены, — наконец проговорил безжизненным голосом сэр Бартоломью, — в жизни действительно бывают тяжкие минуты. И я сожалею, что вам пришлось стать тому свидетелями. Единственным оправданием случившемуся служит то, что Анджела, похоже, лишилась рассудка.

— Простите, сэр, — заметил Айвори, — но вы, кажется, прибегли к услугам частного сыщика. И тот сообщал вам о странном поведении вашей супруги. Так что вы вполне могли принять меры!

— Конечно, я понимал, что она без памяти влюблена в Али Садра, и тем не менее у меня теплилась надежда, что в силу тщетности всех усилий ее страсть утихнет сама собой. Я уговаривал ее отправиться в кругосветное путешествие — подальше отсюда. Но теперь вижу — болезнь у нее куда серьезнее. А тут еще эта астрология, с ней она совсем потеряла голову. Это может показаться удивительным, но моя супруга уже пребывала в мире ином. По-моему, она возомнила себя отмеченной свыше. — Он подошел к Али Садру, сидевшему на стуле в полной растерянности, и сказал: — Сэр, даже не знаю, как выразить вам свое сочувствие.

Заметив, что обстановка осложнилась, сэр Малькольм живо продолжал:

— Страсть порой бывает чрезмерной как в любви к человеку, так и в коллекционировании. Именно страсть толкнула Катерину Ховард на кражу произведений искусства, а леди Анджелу — на убийство женщины, которую она считала своей соперницей. В обоих случаях произошла трагедия, и причина тому — безудержное стремление обладать! Обладать! Как будто и в самом деле обладать можно всем, чего только пожелаешь! Но мы все собираем и собираем! И в конце концов оказывается, что в руках у нас пустота.

Эта маленькая речь несколько разрядила атмосферу. Сэр Бартоломью молча пожал руку Али Садру и вышел. А следом за ним, точно по команде, поднялись и покинули гостиную все остальные участники собрания.