Джон Карр - Смерть в пяти коробках

– Вряд ли они вас заинтересуют.

– Меня интересует все, связанное с Фергюсоном, сэр, – сурово заявил Мастерс. – Если бы я сумел выяснить, кто такой Фергюсон, чего он хочет и какое отношение имеет ко всему, что произошло, я подошел бы гораздо ближе к разгадке. Пожалуйста, расскажите о нем все, что вы знаете.

– Он скрылся с чужими деньгами. – Шуман брезгливо пожал плечами.

– Вы не подали на него в суд?

– Нет. Он уехал за границу. Не имею ни малейшего представления ни о том, что он делал у меня в конторе вчера ночью, ни о том, чего хотел и что имел в виду. – Шуман прищурился. – У меня ничего не пропало; все осталось на своих местах. Утром я беседовал со старшим клерком. Полная нелепость! Безумие какое-то. Трудно представить… Люди приходят в гости… на обычный званый вечер. – Последние слова он выговорил с трудом – возможно, из-за того, что у него пересохло в горле. – Нас отравили. Беднягу Хея закололи. В наших… в моем кармане обнаружили некие посторонние предметы. Мой бывший служащий проник в помещение моей фирмы – ничего не тронул, ничего не украл, разве что затеял бессмысленный маскарад. Потом, судя по вашему рассказу, исчез через запертые двери. Я должен вам верить, поскольку должен верить собственным глазам и ушам. Но мне интересно, как вы объясняете его появление. Кстати, Фергюсон… говорил что-нибудь обо мне?

Мастерс весь подался к Шуману и впился в него взглядом.

– Да, сэр, сказал две вещи. Сказал, что египетское правительство наградило вас орденом за то, что вы воспроизвели процесс бальзамирования Девятнадцатой династии. Для меня все это полная абракадабра. А еще назвал вас преступником.

– Первое утверждение соответствует истине. Второе – нет.

Наступило молчание.

– Неужели вам больше нечего сказать, сэр? – спросил Мастерс. – Вы не хотите опровергнуть?..

– Опровержением является вся моя жизнь, – спокойно заметил Шуман. – Полагаю, к моим словам следует проявлять больше доверия, чем к словам вора. Жаль, что я не подал на него в суд. А он… не посмел встретиться со мной лицом к лицу и повторить свои обвинения!

Доктор Сандерс подумал, что давно не слыхал столь убедительной речи. Однако в поведении Шумана просматривалась какая-то неуверенность. Когда египтолог опустил голову, Сандерсу опять показалось, что ему ужасно хочется что-то сообщить, но он не решается.

А Мастерс неожиданно решился на смелый выпад, который сделал бы честь и самому сэру Генри Мерривейлу.

– Мистер Шуман, – спросил он, – кто убил Хея?

– Не знаю! – с недовольным видом отмахнулся Шуман и продолжил: – Атропин – странный яд. Сегодня утром я прочел о его свойствах. А вчера ночью на себе испытал его действие. У меня были галлюцинации. Напротив меня находились фрески, а на полке лежали книги в ярких обложках. Вдруг мне стало ужасно смешно – показалось, будто фрески оживают, а надписи на книгах светятся. Кто-то входил в комнату, выходил из нее – какие-то фигуры…

– Мистер Шуман, кто убил Хея? – снова спросил Мастерс.

– Не знаю, – брюзгливо повторил хозяин.

Старший инспектор сник.

– Допустим! Теперь перейдем к отравленным коктейлям. Не стану скрывать, ваши показания совпадают с рассказом других свидетелей. Однако они высказали версию, будто яд – дело рук постороннего злоумышленника, который незаметно проник в квартиру Хея и влил атропин в бокалы в то время, когда они без присмотра стояли в гостиной. Как по-вашему, это возможно?

– Нет, сэр. Стаканы были чистыми. Я смотрел на них, когда Хей разливал коктейли.

– Ага! – с довольным видом воскликнул Мастерс. – Но как же атропин попал в напитки?

Впервые с начала разговора лицо Шумана исказила досадливая гримаса. Он прикрыл глаза рукой.

– Друг мой, я не мастер сочинять ловкие истории. По моему скромному разумению, дело кажется таким простым, что мне непонятны ваши затруднения. Вы уверяете, что добавить яд в напитки за три-четыре минуты, пока в гостиной никого не было, невозможно. Почему? Если я верно вас понял, все упирается в то, что вы не обнаружили атропина в шейкере. Но представьте себе такую картину: предположим, злоумышленник все же влил яд и в шейкер, и в бокал сэра Денниса. Мы выпили коктейль и потеряли сознание. У преступника развязаны руки, он делает свое черное дело: хватает зонт-шпагу и закалывает Хея. Так почему бы ему не вымыть шейкер, не наполнить его снова коктейлем, на сей раз безвредным, и не оставить там, где вы его нашли? В результате вы, как и рассчитывал преступник, решили, что атропин добавили потом, в каждый отдельно взятый стакан. И посему подозрение падает на одного из нас. Если бы не счастливое стечение обстоятельств: все мы видели, как смешивались коктейли, – мы, пожалуй, и сами начали подозревать друг друга!

Шуман говорил убедительно и энергично, в конце даже закашлялся. На лице его появилось озабоченное выражение.

– Разумеется, вы учитываете данную версию? – спросил он.

– О да, сэр, мы все учитываем, – ворчливо ответил Мастерс, – однако это не значит, что мы обязаны всему верить. Значит, вы считаете, что убийца Фергюсон?

– Вовсе нет! Я гораздо милосерднее Фергюсона.

Тучи за окнами сгустились, и стало совсем темно. Роспись на саркофаге едва различалась; мебель утратила свой цвет, занавески, медный горшок на трехногом столике у саркофага и все прочее растворилось во мраке.

Мастерс что-то записал и закрыл блокнот.

– Последний вопрос, – предупредил он, – и я вас оставлю, пока. Мне бы хотелось получить подробное описание внешности Фергюсона, каким вы видели его в последний раз. Мне нужны его адрес, его привычки, куда он уехал – словом, все. Надеюсь, вы выполните мою просьбу?

– Не сейчас. Мы ведь виделись восемь, а то и все десять лет назад; кроме того, я еще не совсем оправился. Но наверное, я сумею описать его. Фергюсон! Да, я расскажу о нем все, что знаю; я так же заинтересован в нем, как и вы. Понимаете, я считал, что он умер.

– Умер?

– Я пришлю вам его описание после обеда, сэр, – повторил Шуман, с усилием вставая с дивана. – А пока… прошу меня извинить.

Причину столь резкой смены настроения Сандерс не понял; впрочем, возможно, Шуману просто изменили силы. Его лицо побледнело. Он стоял, завернувшись в одеяло, и казался меньше ростом, но в то же время величественнее, чем когда лежал; особенно выразительной была вытянутая рука. Выходя из гостиной, Сандерс чувствовал на себе пристальный взгляд Шумана и взгляд выцветших глаз на саркофаге. Даже невозмутимому старшему инспектору Мастерсу, когда тот оглянулся и заметил слежку, стало явно не по себе.

– Что с вами? – осведомился Сандерс.

– Р-р-р! – проворчал его спутник, делая энергичный жест обеими руками.

Как только они вышли из дома, Мастерс глубоко вздохнул, будто ему прежде не хватало воздуха.

– Версия! Еще одна версия! Если я услышу еще хоть одну…

Старший инспектор стукнул кулаком по воротам и выругался. Тут к ним подошла некая персона, которая пряталась за углом и курила сигарету.

– Пожалуйста, не ругайтесь, – попросила Марша Блайстоун. – Я все утро за вами слежу, и теперь вы просто обязаны меня выслушать. Я знаю, кто убил мистера Хея и как яд попал в напитки!

Мастерс в оцепенении воззрился на девушку. Доктор Сандерс впервые увидел Маршу при свете дня. Она выглядела как-то здоровее и веселее и почти не напоминала ту взволнованную и испуганную девочку, которая остановила его на улице вчера ночью. Ее карие глаза сияли от радостного возбуждения, на щеках появился румянец, а вокруг головы она повязала яркий шарф. Под мышкой Марша сжимала большой альбом для эскизов.

– И вы туда же, мисс? – укоризненно спросил старший инспектор. – Что вы здесь делаете?

– Я приехала на такси, – объяснила Марша, – но отпустила его. Боюсь, придется вам подвезти меня домой в вашей «Черной Марии», или как там называют полицейские машины? Здравствуйте, доктор!

– Прекратите, мисс. Боюсь, что…

– Неужели вы собираетесь бросить меня здесь одну?

– Разумеется, нет! – сухо ответил Сандерс. – Старший инспектор, вы ведете себя не по-рыцарски! Девушка не может идти домой пешком. И если у нее есть какие-то ценные сведения…

Мастерс перешел на отечески вразумляющий тон:

– Что ж, мисс, так и быть, мы отвезем вас домой. Что же касается очередных домыслов…

– У меня не домыслы, – спокойно возразила Марша, – а неопровержимые факты. Если не все, то, по крайней мере, некоторые из них, – благоразумно уточнила она. – Если вы не против, я сяду на переднее сиденье, рядом с вами. Так мне легче будет все объяснить.

Она выбросила сигарету и, прижав к груди альбом, уселась рядом со старшим инспектором. Сандерс разместился на заднем сиденье. Он надеялся, что Мастерс не видит его ехидной ухмылки. Тот довольно резво рванул с места. Дорога, по которой они ехали, шла под гору, по крутому и обрывистому краю пустоши.

– Итак, мисс, мы вас слушаем, – объявил старший инспектор. – К какому выводу вы пришли? Наверное, решили, что убийца влил атропин в шейкер, а потом вымыл его?