Пропавшая книга Шелторпов - Анна Свирская

из машины вышла Айрис, начали свистеть, смеяться и вопить. Послышалась хриплая ругань преподавателя.

Айрис поёжилась, поднимаясь по гранитным ступеням крыльца. Она представляла себе школу Севингтон совсем не такой. Она понимала, что это не Итон или Хэрроу, и даже не Крайст-Хоспитал, но не ожидала, что ученики будут вести себя как уличная банда, а здание и парк будут иметь такой мрачный, неуютный вид.

Смотритель привёл Айрис в пустой кабинет географии, увешанный соответствующими плакатами. Из-за стола встала невысокая женщина в тёмно-зелёном костюме с крупными пуговицами. Из-за маленького роста, непропорционально широких плеч и приплюснутой головы женщина казалась квадратной. Двигалась она резко и неловко, словно половина суставов в её квадратном теле не действовала.

Айрис ещё раз объяснила, зачем она приехала, а мисс Перри (так звали квадратную женщину) сказала, что директор сейчас занят, но это не страшно, потому что директор всё равно работает здесь лишь с осени прошлого года, а она, мисс Перри, – старейший преподаватель, учит здесь детей с самого основания, с 1952 года.

– Но я думала, что школа основана в прошлом веке. И на указателе написано! – немного нервно заявила Айрис. Не может же быть, что она что-то напутала!

– Севингтон переживал разные периоды в своей истории, – философски заметила мисс Перри и тем же тягуче-спокойным голоском добавила: – Первая школа сильно зависела от пожертвований, а в конце двадцатых с этим стало плохо, сами понимаете. Тогдашний директор как-то выкручивался, увеличил число мест, за которые платили родители, но в тридцатые… М-м-м… Насколько я помню, в тридцать шестом, школу пришлось закрыть. Пойдёмте в библиотеку, там висят старые фотографии.

Пока они шли по гулкому коридору, выкрашенному голубой краской, мисс Перри, семеня короткими ножками, продолжала рассказывать:

– В войну здесь были казармы. Это на фотографиях всё есть. А после войны тут организовали школу для сирот. Эти мальчики постепенно подрастали и уезжали, часть перевели в другие места, в общем, приют расформировали. А потом у мистера Хьюма, это наш учредитель, возникла идея возродить Севингтон в прежнем виде.

– Получилось? – спросила Айрис.

Мисс Перри открыла ключом дверь библиотеки и распахнула её перед Айрис:

– Как вам сказать… Мальчиков сюда отправляют не от хорошей жизни. У кого-то уезжают родители или у них такая работа, что они не могут присматривать за детьми. Кто-то из ребят связался у себя дома с дурной компанией, и родители хотят, чтобы нежелательные связи оборвались. С кем-то родители просто не могут совладать. Но это не исправительная школа, не думайте! Это скорее место для тех, кому не повезло в жизни. Они едва не оступились, но ничего не потеряно. Им просто надо немного помочь, подтолкнуть. Так уж дети устроены, что живут сиюминутными вещами и не способны самостоятельно позаботиться о своём будущем.

– Это фотографии старой школы, правильно? – Айрис подошла к снимкам, развешанным в промежутках между окон.

– Да, вот этот господин с бакенбардами – основатель и главный попечитель, а вот этот старичок – первый директор, преподобный Харрисон. В те годы это тоже было заведение для тех, кто не мог позволить себе дорогую школу. Начиналась она как пансион, куда отправляли детей семьи, которые жили в Индии. Обучению уделяли мало внимания. Но потом преподобный Харрисон задумал переехать из города в более здоровое место, нашёл этот дом…

– А здесь есть архив? – не особенно вежливо перебила мисс Перри Айрис. – Что-то о том, как здесь всё было устроено до Великой войны?

– Видите ли, когда школа закрылась в тридцать шестом году, документы вывезли и передали в архив графства. Ну, я так думаю. Вот тут есть табели, фотографии – но их подарили нам выпускники, когда школа вновь открылась в пятьдесят втором.

– Очень печально. – Айрис опустила голову. – Я так надеялась что-то найти о Питере Этеридже.

– Сомневаюсь, что здесь что-то есть. Его всегда называют в списках знаменитых выпускников, но документов вы не найдёте. У нас есть несколько выпускных альбомов, тоже от бывших выпускников, но они за более поздние годы. Этеридж-то выпустился в девятьсот восьмом. Очень давно.

Айрис хотела спросить, какие предметы преподавались, но тут прозвенел оглушительно-громкий звонок. По коридору за стеной затопотали десятки ног.

– У меня есть вопрос, который может показаться странным, – начала Айрис.

– Мне уже ничего не покажется странным после того, как к нам приехала студентка колледжа на дорогой машине с шофёром.

Айрис смутилась.

– Это не то, что вы подумали, – сказала она. – Машина не моя. Я просто знаю водителя, ему нужно было ехать в… По делам своего… В смысле, по делам хозяина машины. И оказалось, что нам в одну сторону.

Она сама не знала, зачем соврала и представилась знакомой Аллена. Наверное, потому, что в голосе мисс Перри послышалась толика чего-то похожего на насмешку.

В коридоре вдруг грянула бодрая мелодия, и Айрис по первым аккордам поняла, что это «Музыка и движение». Когда она училась в школе, они тоже каждый день в одиннадцать часов выходили в большой зал и танцевали под эту передачу. После перехода в среднюю школу танцы на переменах прекратились, но даже спустя столько лет от этой музыки что-то начинало трепетать в груди, щекотно, словно сдерживаемый смех, а руки и ноги сами по себе напрягались.

Слова ведущего разобрать можно было с трудом, но это несомненно был Уильям Эпплби и его йоркширский акцент. Неужели он до сих пор вёл эту передачу?

– Расправьте плечи, вот так! – За стеной вопили несколько десятков мальчиков, заглушая радио. – Поднимите руки! Тянитесь как дерево! Машите руками, как ветками!

– Да, у нас вот так! – улыбнулась мисс Перри, и та неловкость, что возникла из-за упоминания машины, была забыта.

– Мне нравились эти занятия, – кивнула Айрис.

– А я больше любила «Поём вместе», – как-то не по-учительски хихикнула мисс Перри. – Мы все пели «О нет, Джон!» Сейчас-то я понимаю, что это, наверное, выглядело глупо…

– Почему? Мы же были детьми!

Мисс Перри покачивала головой в такт музыке, доносившейся из-за двери.

– Так что за странный вопрос у вас был? – спросила она.

– По каким прописям здесь учились во времена Этериджа? Занимались ли каллиграфией?

Мисс Перри озадаченно смотрела на Айрис.

– Думаю, на этот вопрос никто не сможет ответить. Столько лет прошло! У нас хранится пара старых учебников по физике и по истории, но прописи… – Мисс Перри казалась искренне опечаленной. – Я правда очень бы хотела вам помочь, но просто понятия не имею и не знаю никого, кто…

Мисс Перри задумчиво наклонила голову, а потом почесала широкий подбородок:

– Мистер Маккейб, если он ещё жив, конечно… Да, он может