Убийство на Аппиевой дороге (ЛП) - Сейлор Стивен

- Во имя Юпитера, что с ней творится? – спросил я у Эко. Тот лишь пожал плечами.

- Видимо, она не в восторге от твоей идеи.

- Понятно, что не в восторге. Но почему она плачет?

- Ей семнадцать, папа. Она будет плакать от чего угодно.

- Бетесда говорит, что за всё это время пока нас не было, Диана не пролила ни слезинки.

- Значит, надо было сказать «ей семнадцать; она не заплачет, что бы ни случилось». Папа, мы как-то уже говорили об этом. Ей пора замуж. Наверно, в этом всё дело. Двое новых детей в доме лишний раз напомнят ей, что сама она больше не ребёнок.

- Значит, по-твоему, всё дело в этом?

- Честно говоря, не знаю. Ты сам думал, за кого бы её выдать?

- Когда я мог об этом думать, сидя дома? Это ведь ты каждый день снуёшь по городу и ходишь на все эти контио.

- Ну, среди того отребья, что там собирается, вряд ли найдётся подходящий жених для моей сестрёнки.

- Может, у Менении есть родственник подходящего возраста, - предположил я.

- Или Метон знает кого-нибудь подходящего среди своих однополчан.

- Пожалуй, ты прав; нам и вправду следует этим заняться, - признал я. – Но прежде всего я хочу починить наконец статую Минервы.

Несколькими днями позднее один из телохранителей Эко прибежал домой крайне взволнованный. Давус провёл его в мой кабинет.

- На Форуме начинается контио, - сообщил он прерывающимся голосом – видно, так спешил, что по Спуску поднимался бегом. – Хозяин говорит, чтобы ты непременно пришёл.

- Почему?

- Он говорит, что ты обязательно должен это видеть. Он ждёт тебя.

Мы с Давусом последовали за ним на Форум.

Перед рострой колыхалась толпа. Трибун Планк произносил речь. Чуть поодаль на ступенях развалин курии стояли вооружённые солдаты. Должен признать, что при виде их я почувствовал себя увереннее.

Эко мы нашли довольно быстро.

- В чём дело? – спросил я его.

- Если слухи не врут, Планк намерен предъявить собранию – а, вот они. Смотри!

На ростру поднялись пятеро. Держались они неуверенно – встревожено озирались и явно были не в своей тарелке. Взяв за руку того, кто шёл первым. Планк потянул его за середину платформы.

- Гражданин, назови собранию своё имя.

Человек в ответ пробормотал что-то неразборчивое. В толпе послышались смешки и издевательские выкрики.

- Нет, гражданин, - дружелюбно сказал Планк, - так не годится. Видишь солдат вон там, на ступенях курии? Представь себе, что обращаешься к ним.

- Меня зовут Марк Эмилий Филемон! - прокричал человек. Это заявление было встречено шумным одобрением.

- Скажи, Филемон, - продолжал Планк, - ты случайно не помнишь, где был в тот день, когда убили Публия Клодия?

- Ещё бы мне не помнить, - отвечал Филемон. – Я был на Аппиевой дороге. Вместе со своими товарищами. – Он кивнул на остальных. – Мы шли в Неаполь. Лошадей у нас не было, пешком шли.

- И как далеко вы успели добраться?

- Мы как раз подошли к Бовиллам.

- И что вы там увидели?

- Мы застали битву.

- Где именно?

- Возле харчевни. – Толпа затихла, жадно ловя каждое слово. Филемон прочистил горло и продолжал. – Какие-то люди с мечами ломились в харчевню. Похоже, там кто-то засел; и те, кто были снаружи, пытались добраться них. Мы видели, как они взломали дверь, стали выволакивать людей и приканчивать их – тут же, на дороге. Вокруг всё было забрызгано кровью.

- Представляю, как это было ужасно, - сочувственно сказал Планк. – И что же было дальше?

- Мы стали кричать на них: «Что вы делаете?» А они отвечали: «Мы поймали Публия Клодия в ловушку как крысу, и хотим отрубить ему хвост!» И смеялись, потешались от души.

- Ты говоришь «они». Ты их узнал?

- Ещё бы. Да их только слепой не узнал бы Гладиаторы Милона, Евдам и Биррия. Это они убивали. Они были все в крови.

- И что вы сделали тогда?

- Мы все закричали на них. Пусть я всего лишь вольноотпущенник, но я не собирался стоять и смотреть, как рабы убивают гражданина.

Толпа одобрительно зашумела.

- Пусть ты всего лишь вольноотпущенник, но тот, кто заступается за своего соотечественника – самый достойный гражданин. Значит, вы пытались остановить людей Милона?

- Говорю тебе, мы кинулись на них все впятером. Только что мы могли сделать? Ни один из нас никогда не был ни воином, ни гладиатором. Они отшвырнули нас, как щепку. У нас, правда, были ножи; но что могут ножи против мечей? Признаюсь, мы кинулись бежать. Не слишком храбро, что и говорить; но хотел бы я видеть того, кто не отступит перед молодцами вроде Евдама и Биррии.

Слова его вызвали сочувственные возгласы.

- Ты и твои друзья поступили достойно, - заявил Планк. – И если однажды Милон или какой-то другой негодяй натравит своих рабов на меня и моих близких, пусть такие, как ты, окажутся рядом!

Новый взрыв одобрения.

- Но почему мы только сейчас узнаём об этом? – продолжал Планк. – Почему ты не заговорил сразу же, когда мы все не знали, что и думать?

- Раньше мы просто не могли. Два месяца мы были пленникам Милона. Он держал нас на своей вилле в Ланувиуме.

Толпа заволновалась.

- Расскажи нам, Филемон.

- Когда мы кинулись бежать, люди Милона погнались за нами. Мы разделились, думая, что сможем укрыться в лесу; но их было много, они переловили нас всех по одному, связали и погнали по Аппиевой дороге.

- Вас, граждан, связали рабы?

В толпе раздался возмущённый рёв.

- Пошли к его дому! Сожжём его дом!

Я с тревогой поглядел в сторону солдат. Они стояли с оружием наготове.

Планк призвал собрание к порядку и сделал Филемону знак продолжать.

- Нас привели туда, где остановился Милон. С ним тоже было много людей – слуги, охрана. Увидев нас, он пришёл в бешенство. Топал ногами; кричал, как ребёнок. Я уж подумал, нам всем конец. Но Милон приказал, чтобы нам заткнули рты и накинули мешки на голову. Потом нас бросили на какую-то телегу и везли несколько миль. А тогда бросили в погреб. Потом мы узнали, что это был погреб на вилле Милона в Ланувиуме. Там нас и держали. Кормили объедками с кухни. Потом один из сторожей проговорился, что Милон надумал нас убить. Я не хочу рассказывать, как нам удалось бежать, потому что кое-кто из рабов Милона нам помог.

- Два месяца пробыли в плену, говоришь? – прокричал кто-то в толпе. – Но с тех пор, как убили Клодия, прошло уже добрых три месяца. Что же вы делали целый месяц? Как это так, что до сих пор о вас никто не слышал?

- Что они делали? – переспросил Планк. – Я тебе скажу, что они делали – сидели тихо. И не я их буду за это осуждать. Один раз им повезло вырваться от Милона; но что помешало бы ему убить их, поймай он их снова? Теперь, когда уже нет сомнений, что Милон предстанет перед судом, они заговорили. Правда не всегда выходит на поверхность сразу же; но в конце концов выходит.

- А ты уверен, что это правда? – прокричал тот же голос. – Как это так, что за всё это время вы, клодиане, не могли найти ни единого свидетеля, а теперь вдруг находите аж пятерых! Они, видите ли, случайно проходили мимо и поэтому видели всё своими глазами! Их, видите ли, держали в плену, поэтому они не могли объявиться раньше! Что-то плохо верится. Чем они докажут, что Милон держал их в плену?

Один из молчавших до сих пор товарищей Филемона подбежал к краю платформы.

- Хочешь доказательств? – прокричал он, потрясая кулаком. – Так я докажу, что в твоих жилах течёт кровь!

Обстановка стала накаляться. В толпе то тут, то там вспыхивали перепалки. Я бросил тревожный взгляд на солдат. Показалось ли мне, или они действительно подошли на несколько шагов ближе? У меня не было ни малейшего желания ждать, чем всё это кончится. Я потянул Эко за руку, он согласно кивнул, и мы стали выбираться из толпы.

- Вот мы и узнали, что это были за пленники, - сказал Эко, когда мы уже сидели в моём кабинете.

- Да. Вовсе не люди Клодия. Всего лишь мирные путники, которые мирно шли по своим делам и оказались в неподходящее время в неподходящем месте.