Убийство на Аппиевой дороге (ЛП) - Сейлор Стивен

- Будь осторожен, муж мой.

С этими словами она приблизила своё лицо к моему и прильнула к моим губам долгим поцелуем. А затем со смехом отстранилась и вошла в комнаты. Политика Помпея, своеобразный юмор моей жены, перепады в настроении семнадцатилетней дочери – что ещё прибавится к длинному списку вещей, которых мне никогда не суждено понять?

Минуту спустя я сидел рядом с Клодией в её носилках, которые носильщики несли по улицам Палантина; а Клодия, держа мою руку в своей, смотрела на меня долгим, проникновенным взглядом.

- Гордиан, я слышала, что ты пропал. Это было так ужасно! Представляю, что пришлось пережить твоим родным. Расскажи мне всё, прошу тебя.

- Не хочу. Мне сейчас так хорошо, а это всё испортит.

Брови её сошлись.

- Тебе так тяжело об этом вспоминать?

Как это может быть, что на лице у неё до сих пор нет ни единой морщинки? Наверно, мне просто кажется – из-за мягкого, приглушённого занавесками света.

- Гордиан, чему ты улыбаешься?

- Этот мягкий свет. Тепло твоего тела. Твой аромат - едва уловимый, которому невозможно подобрать название и который невозможно забыть. Люди рождаются и умирают; целые народы появляются и исчезают; но некоторые вещи не меняются.

- Гордиан…

- Ты необыкновенная женщина, Клодия. Неужели мне суждено умереть, не познав твоей любви?

- Гордиан!

Неужели она и вправду покраснела? Нет, этого не могло быть: Клодия давно уже не краснела. Должно быть, это всё-таки свет.

- Гордиан, меня попросила приехать Фульвия. – Она пыталась говорить деловитым тоном; но по голосу чувствовалось, что она улыбается. – Ты же знаешь.

- Именно это ты сказала моей жене, когда она заглянула к тебе в носилки, чтобы поздороваться с тобой?

- Конечно. Мы немного поговорили о погоде. Ты любишь раннюю весну?

- Моя жена поистине богиня. Любая смертная давно бы уже была без ума от ревности.

Клодия чуть склонила голову.

- Должно быть, твоя жена и вправду богиня. Женатый на простой смертной давно бы уже пал к моим ногам. Но я полагала, что ты и меня считаешь богиней.

- О, нет; ты не богиня, ты – женщина. Уж в этом нет никаких сомнений.

Мы улыбнулись друг другу. Потом облако заслонило солнце, и освещение в носилках изменилось. Улыбки сбежали с наших лиц, но ни она, ни я не отвели глаз.

- Что-то должно произойти, Гордиан? – спросила Клодия изменившимся голосом.

Я глубоко вздохнул и сжал её руку. Мгновение спустя она отняла её. Я пожал плечами.

- Если бы что-то произошло между нами, всё изменилось бы. Игра света в твоих носилках, твоё тепло и этот аромат - всё стало бы другим. А я хочу, чтобы они оставались такими всегда.

Клодия вздрогнула, но тут же рассмеялась.

- Ох уж эти мужчины!

Она произнесла это чуть свысока, но добродушно. На миг я подумал, что мои слова задели её за живое, и невероятно возгордился; но тут же сообразил, что это до смешного глупо. Ничего удивительного. Короткого общения с Клодией хватило бы, чтобы вышибить самовлюблённость из любого мужчины.

- Удалось тебе что-нибудь выяснить? – она снова говорила как ни в чём не бывало.

- Даже не знаю, с чего начать. Мы ведь почти приехали, верно? Почему бы тебе не зайти вместе со мной и послушать, как я буду рассказывать?

Выражение лица Клодии ясно дало понять, что о её визите в дом вдовы брата не может быть и речи.

- Может, лучше расскажешь мне всё потом, на обратном пути?

- Как хочешь.

Носилки остановились у подножия парадной лестницы, и я вышел. Охранник провёл меня в дом. Просторные комнаты с высокими потолками всё ещё были не отделаны и обставлены как попало. Лишённый хозяина и архитектора, дом Клодия казался застывшим во времени.

Фульвия и её мать приняли меня в той же просторной комнате, что и в первый раз. Свет так же лился в открытые окна. Было уже совсем тепло, но на колени сидевшей в кресле Семпронии всё так же было наброшено одеяло.

В этот раз кроме вдовы и её матери в комнате находились ещё двое, при виде которых я почувствовал, что у меня камень с души свалился.

- Думаю, ты знаешь Фелицию, жрицу алтаря Доброй Богини на Аппиевой дороге, и её брата Феликса, жреца алтаря Юпитера в Бовиллах - сказала Фульвия.

- Значит, вы всё-таки послушались моего совета? – спросил я.

- Мы с братом добрый час судили и рядили, - сказала Фелиция. Она не утратила своей величавости, и даже оказавшись на положении приживалки, держалась непринуждённо и с достоинством. – Потом всё-таки собрали вещи и на следующее утро, ещё затемно, двинулись в Рим. Мы сразу же пришли сюда и с тех пор почти не покидали этот дом

- Я не позволяю им выходить, - сказала Фульвия. – Они ценные свидетели. К тому же это опасно. Милон наверняка проведал, что у меня живут свидетели его преступления. В этом доме Феликс и Фелиция в полной безопасности, и им вполне удобно.

- Очень удобно, - с готовностью подтвердил Феликс, чьё лицо заметно округлилось с нашей последней встречи.

- Ты сказала свидетели, - обратился я к Фульвии. – Значит, будет суд?

- Да. Пока Помпей перекраивал судебные порядки на свой лад, мы ничего не могли сделать. Всё это время Милон пыжился, произносил громогласные речи, изображал из себя героя и пускался на любые ухищрения, лишь бы избежать суда. Но теперь Помпей наконец-то закончил свои реформы, так что мой племянник Аппий может подавать в суд. А когда уж Милон окажется под судом, покончить с ним будет делом нескольких дней.

Семпрония скрипнула зубами и сплюнула на пол.

- Мы слышали о твоих несчастьях, - снова заговорила Фульвия.

- Прошу, не будем. Я только что всё рассказал твоей золовке. У меня просто нет сил говорить об этом снова и снова.

- Тем лучше, - бесцеремонно сказала Фульвия. – Потому что у меня и так голова забита мыслями о несчастьях, и мне это порядком надоело. Сейчас я хочу думать о будущем. Феликс, Фелиция, прошу, оставьте нас.

Феликс послушно направился к выходу. Его сестра последовала за ним, послав мне на прощанье совершенно неуместную в данных обстоятельствах лучезарную улыбку.

- Что за отребье! – с отвращением произнесла Фульвия, едва шаги их затихли. – Меня уже мутит от одного их вида.

- Он обжирается, как свинья, - высказалась Семпрония. – А его сестра повсюду суёт свой нос; а когда я застаю её за подглядыванием и подслушиванием, она только хлопает глазами и делает вид, что ничего не понимает.

- Одно слово - отребье, - повторила Фульвия.

- А я-то думал, что в обширном кругу друзей твоего покойного мужа тебе попадались ещё и не такие, - заметил я.

- Придержи язык, Сыщик! – прошипела Семпрония.

Фульвия подняла руку.

- Прошу тебя, мама. Гордиан наш гость. К тому же, он здесь по делу.

- По делу? – переспросил я.

- Я прекрасно помню, что ты не дал нам окончательного ответа. И если ты всё же взялся расследовать обстоятельства гибели моего мужа, значит, тебе дал поручение кто-то другой. Иначе как объяснить присутствие телохранителей этого другого в твоём доме? Но поскольку ты всё же направил ко мне ценных свидетелей…

- Я сделал это не столько в твоих интересах, сколько в интересах их безопасности, - вставил я.

Она умолкла, казалось, шокированная моей откровенностью.

- Пусть так. Тем не менее, это делает тебя нашим сторонником. Так ты соглашаешься на моё предложение? Можешь ты что-нибудь сообщить мне?

- О Марке Антонии?

- Да.

Я поколебался.

- Сколько ты мне заплатишь?

Она назвала сумму.

- Согласен на половину. При условии, что ты отдашь мне двух своих рабов.

Она поглядела на меня с сомнением.

- Если ты имеешь в виду телохранителей, то учти, что каждый из них стоит куда дороже тех денег, о которых мы говорим.

- Нет, твои телохранители мне ни к чему. Я о двух рабах с твоей виллы, они ещё дети. Двое братьев, Мопс и Андрокл.

- Мальчишки с конюшни?

- Мальчики, - многозначительно протянула Семпрония. - Вот оно что. То-то Клодия говорила, что между вами ничего не было. Теперь-то я ей верю. Не удивительно, что ты не поддался на все её заигрывания, даром что она тёрлась о тебя, как кошка.