Смерть позвонит сама - Андрей Анатольевич Толоков
– Что у вас происходит, Константин?
– У нас – это где? – переспросил Костя. – В отделе милиции?
– Вы прекрасно поняли где, – сложив руки на груди, ответила женщина. – У вас в душе.
– Я завтра иду брать билеты в Москву. На субботу, – выпалил Костя. – Я хочу забрать Алену с собой. Больше у меня ничего не происходит. Алена, ты поедешь со мной?
Девушка положила вилку на стол. Она несколько секунд сидела неподвижно, а потом подняла глаза на маму.
– Что ты на меня смотришь, дочь? – спросила Мария. – Ответь. Ты поедешь с ним?
– Я хочу, – очень тихо произнесла Алена. – Но как же ты здесь одна?
– Дело не во мне, доченька, дело в нем, – Мария Федоровна говорила так, будто Немировича вовсе здесь не было. – Я знаю, что ты влюблена в Константина. Знаю, что он в тебя влюблен. Но на этом все! Костя не разведен. Он до сих пор женат. Он женатый мужчина. У него опасная работа. Убийцы, уголовники. Он подвергает свою жизнь риску. Никакой гарантии, что и твоя жизнь не будет под угрозой. И наконец, мы не знаем, где и как вы будете жить. Где? В квартире с его женой? Или в какой-нибудь общаге?
– Мария Федоровна, – вдруг вмешался Костя. – А вы, когда выходили замуж, тоже вот такие вопросы задавали? Тоже все взвешивали?
– Нет! – повысила голос мама. – Это и плохо. От этого безрассудства я и хочу уберечь свою дочь. Вы слишком торопитесь, молодой человек. Но дело даже не в этом.
– А в чем?
– А в том, что я вам не очень верю.
– Но я же не с вами жить собираюсь.
– Ошибаетесь, Константин. Я живу в ней, в Алене. Все, что я делаю и переживаю в своей жизни, – это только для нее. Как ни крути, а ее жизнь – это моя жизнь.
Костя отодвинул тарелку и встал из-за стола.
– Спасибо! – сказал он. – Было очень вкусно. – Костя положил руку на плечо Алены, она подняла заплаканные глаза. – А ты ничего не хочешь мне сказать?
Алена вскочила и бросилась на шею Немировичу.
– Прости меня, прости, – шептала она. – Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Но давай немного подождем. Я сейчас не могу бросить маму.
Костя нежно обнял девушку и погладил ее по спине. Ему было досадно, но не понять Алену он не мог. Потому что любил.
– Да, подождем, – шепнул он на ухо Алене. – Я вернусь за тобой. Скоро вернусь.
Немирович поцеловал Алену в губы, посмотрел в ее большие страдающие глаза и, прежде чем уйти, обратился к Марии Федоровне:
– Я люблю вашу дочь. Она будет моей женой. Это последнее мое слово. До свидания.
Он, не дав шанса женщине ничего ответить, быстро ушел.
Утром Костя был не на шутку удивлен. В кабинет заглянула Инна Васильевна. Удивился не только Немирович, но и все опера. У Мантуленко даже опустилась челюсть. Дело было в выражении лица секретаря. Всегда непробиваемая, как римская статуя, Инна Васильевна вдруг наивно улыбалась. Это было немного смешно, потому что улыбаться она не умела, оттого в лице женщины было что-то детское.
– Константин, – обратилась она к Немировичу, – можно вас на минутку?
– Здравствуйте, Инна Васильевна, конечно. – Костя встал и вышел в коридор.
Секретарь что-то прятала за спиной.
– Помните… ой, мне так неловко. – Женщина засмущалась и опустила голову. – Вы как-то спрашивали, где купить хороший торт.
– Ну да.
– Я сказала, что я сама пеку.
– Помню.
– Вот. – Инна Васильевна протянула Немировичу небольшой тортик. – Это вам. А то уедете, и вспомнить будет нечего. Это Наполеон. По рецепту моей мамы. Берите.
Костя был настолько тронут, что даже забыл, что в таких случаях надо говорить. Он взял из рук секретаря торт и поцеловал Инну Васильевну в щеку. Слеза сорвалась с века женщины и побежала по щеке. Инна Васильевна отвернулась и торопливо пошла.
– Спасибо, – вслед женщине крикнул Костя. – Мне будет что вспомнить. Вы очень хороший человек.
Подобный поступок Инны Васильевны поверг в шок весь отдел уголовного розыска.
– Она в тебя влюбилась, Немирович, – гаркнул своим сочным басом Мантуленко. – Вот чертяка! Как ты это делаешь?
Большую часть торта уничтожили буквально за три минуты. Оставшуюся часть Костя понес Вере.
– Кто? – широко раскрыла глаза от удивления Вера. – Инна Васильевна?! Боже, как же много мы еще не знаем о ней. Это все ты, Немирович. Ты взбаламутил наше сонное царство.
Вера поставила на плиту чайник и подошла к Косте очень близко. Капитан почувствовал ее горячее дыхание.
– Женись на мне, Немирович, – сказала Вера, съедая Костю взглядом. – Знаешь, какая я жена буду. И в постели то, что надо, и в жизни не заменишь. Женись, последний раз предлагаю.
Костя молчал. Любое его слово сейчас могло лишь обидеть Веру.
– А-а-а! Я забыла про любовь, – сама же ответила на свой вопрос Мохова. Она стукнула в грудь капитану своим маленьким кулачком. – Ты прав, сволочь. Нужна эта долбаная любовь.
Вера отвернулась и отошла на пару шагов.
– Вера, прости…
– Поезжай, гад, в свою Москву, – перебила Костю Мохова. – И только попробуй меня забыть. Уходи. – Она махнула рукой, но так и не повернулась лицом к Немировичу.
– Тебя не забуду, – ответил он и вышел.
* * *
На московский перрон Немирович ступил в пять утра. Утро встретило влажной прохладой. Костя взял у вокзала такси и уже через полчаса был дома. В управление он прибыл, как и должен был, к восьми утра.
– Ну что, старший оперуполномоченный Немирович, с возвращением, – радостно говорил Вячеслав Романович, приобняв Костю. – Тестю не звонил?
– А зачем?
– Так он руку приложил. Да и пыл секретаря парткома поумерил.
– По Гоголю получается: сам породил, сам и убил?
В эту минуту приоткрылась дверь кабинета и в проеме появилась крашеная шевелюра полковника Квасненко.
– Помяни черта… – шепнул Кривошеев.
– Вот вы где спрятались, – по-дурацки улыбаясь, громко сказал Квасненко. – Поздравляю, Немирович. Наслышан. Наслышан.
Секретарь протянул руку Константину. Костя посмотрел на пухлую ладонь полковника и с огромным трудом заставил себя протянуть руку в ответ.
– Мир, – опять изображая радость, голосил Квасненко. – Ты уж не сердись на меня. Так надо было. Партия того требует.
– Скажи мне, Павел Григорьевич, – неожиданно прервал словоблудие секретаря вопросом Костя, – а что такое партия?
– Ну… странные вопросы ты задаешь.
– Партия – это люди. Вот какие люди встретились тебе на пути, вот такая и партия.
– Это ты на что намекаешь? – С лица Квасненко сдуло идиотскую улыбку. – Это как понимать?
– Всех причесать под себя
