Леди-детектив Лавдей Брук (ЛП) - Пиркис Кэтрин Луиза

— Я еду в Крейген-Корт, мистер Холт. Надеюсь, вы довезете меня туда по кратчайшей дороге. Видите ли, эти места мне незнакомы, и я полностью полагаюсь на вас.

При упоминании Крейген-Корта лицо фермера затуманилось.

— У них там неприятности, и это осложняет жизнь другим, — сказал он немного горько.

— Я знаю, — сочувственно сказала Лавдэй. — Так часто бывает, если подозрения падают на совершенно невинного человека.

— Конечно! — взволнованно воскликнул он. — Попав в этот дом, вы услышите о ней всевозможные гадости, но девушка невиновна, я клянусь вам, что она так же невинна, как вы или я.

Его голос перекрыло ржание лошади. Казалось, юноша забыл, что не упомянул имен, и Лавдэй, как посторонний человек, может быть в недоумении, не понимая, о ком он говорит.

— Кто виноват, знает только Бог, — продолжил мужчина после минутной паузы. — Я не собираюсь в этом доме никому ничего рассказывать, но скажу только, что она невиновна, клянусь своей жизнью.

— Счастлива девушка, которая заставила поверить в нее и доверять ей так же, как себе, — сказала Брук даже с большим сочувствием, чем раньше.

— Но Стефани не хочет воспользоваться своей удачей, — ответил он с горечью. — Большинство девушек в ее положении были бы рады, если бы мужчина был рядом с ними, но не она! С ночи этого проклятого ограбления она отказывается видеть меня, а теперь не отвечает и на мои письма, даже не присылает мне сообщений. О, небеса! Я женился бы на ней завтра же, если бы у меня был шанс, и посмел бы кто-нибудь сказать против нее хоть слово.

Он хлестнул лошадь. Живые изгороди, казалось, летели по обе стороны от них, и до того, как Лавдей поняла, что половина ее пути закончилась, фермер остановился и помог ей выйти у входа для слуг в Крейген-Корте.

— Скажите ей, что я прошу, если у нее будет возможность, пусть она увидится со мной хоть на пять минут? — попросил он, прежде чем уехать.

Лавдей поблагодарила молодого человека за его любезное внимание и пообещала по возможности передать сообщение девушке.

Экономка миссис Уильямс приветствовала Мисс Брук в зале для слуг, а затем отвела ее в комнату, чтобы помочь раздеться. Миссис Уильямс была вдовой лондонского торговца, поэтому отличалась манерами и речью от обычной домоуправительницы.

Она была доброй, приятной женщиной и с готовностью вступила в разговор с Лавдей. Им было приятно общаться друг с другом. Принесли чай. В ходе легкой и приятной беседы экономка рассказала всю историю событий дня грабежа, число и имена гостей, присутствовавших на обеде в ту ночь, добавив несколько других, казалось бы, тривиальных деталей.

Женщина не пыталась скрывать щекотливое положение, в которой она и каждый из слуг дома находились в данный момент.

— Мы стараемся не общаться друг с другом сейчас, — сказала она, наливая горячий чай Лавдей и разводя пылающий огонь. — Все думают, что остальные подозревают его или ее, и пытаются припомнить прошлые слова или дела, чтобы привести их в качестве доказательств. Весь дом как будто находится под колпаком. И это случилось на Рождество, когда все, объединяются.

И тут она печально взглянула на большую охапку падуба и омелы, свисающие с потолка.

— Полагаю, вы, обычно очень веселитесь здесь внизу на Рождество? — спросила Лавдей. — Танцы, любительские постановки и все такое?

— Так и было! Я вспоминаю прошлый год, и мне почти не верится, что это тот же дом. Мы отмечали праздник, когда заканчивался бал у миледи, и нам разрешали пригласить своих друзей. Наш вечер начинался с концерта и чтения стихов, затем был ужин, а потом танцы до утра, но в этом году! — она прервалась, печально качая головой.

— Полагаю, некоторые из ваших друзей очень талантливые музыканты и актеры?

— Очень…Сэр Джордж и миледи всегда присутствуют в начале вечера, видели бы вы, как сэр Джордж в прошлом году смеялся над Гарри Эмметом, одетым в тюремную одежду с дубовыми ветками в руке, произносящим речь «Благородного осужденного!», Сэр Джордж сказал, что если молодой человек пойдет на сцену, то он заработает себе целое состояние.

— Пол чашки, пожалуйста, — попросила Лавдей, подставив свою чашку. — Кто этот Гарри Эммет, возлюбленный одной из горничных?

— О, он флиртовал с ними всеми, но никого не любил. Молодой человек был лакеем полковника Джеймса, который является большим другом сэра Джорджа, и Гарри постоянно сновал туда- сюда, передавая сообщения от своего хозяина. Его отец кэбмен в Лондоне, и Гарри какое-то время тоже этим занимался, затем он вбил себе в голову, что хочет быть слугой джентльмена, и получал большое удовольствие от этого. Гарри всегда был таким ярким, красивым молодым весельчаком, все любили его. Но я вас утомила, а вы, конечно, хотите поговорить о чем-то другом.

И экономка снова вздохнула, когда мысль о страшном грабеже снова овладела ею.

— Совсем нет, меня очень интересуют вы и ваши праздненства. Эммет все еще живет по соседству? Я бы хотела послушать, как он декламирует.

— Мне очень жаль, но он покинул полковника Джеймса около шести месяцев назад. Мы все очень скучаем по нему. Добрый молодой человек, я помню, он сказал мне, что уходит, чтобы ухаживать за своей дорогой старой бабушкой владелицей магазинчика сладостей, но где не могу вспомнить.

Лавдей откинулась на спинку кресла и прищурилась. Внезапно она изменила тему разговора.

— Когда мне можно будет увидеть туалетную комнату леди Катроу?

Домработница посмотрела на часы.

— Сейчас без четверти пять, миледи иногда бывает в ней, чтобы отдохнуть полчаса, прежде чем одеваться к обеду.

— Стефани все еще работает на леди Катроу? — спросила мисс Брук, следуя за экономкой по черной лестнице на этаж спален.

— Да, сэр Джордж и миледи добры к нам в это трудное время, они говорят, что считают нас невиновными, и все останется без изменений, пока нас не признают виновными.

— Стефани едва ли сейчас может нормально выполнять свои обязанности, не так ли?

— Она была в истерике почти с утра до ночи в течение первых двух-трех дней после того, как приходили детективы, а теперь стала угрюмой, ничего не ест и ни с кем не разговаривает, разве что по крайней необходимости…Вот гардеробная моей госпожи, проходите, пожалуйста.

Лавдей вошла в большую роскошно обставленную комнату и, естественно, направилась прямо к главной цели — железному сейфу, установленному в стене, отделяющей гардеробную от спальни.

Это был обычный сейф, снабженный тяжелой железной дверью и замком Чабба. На двери красовалась написанная мелом огромными буквами, дерзкая надпись: «Пусть будет пустым».

Мисс Брук провела около пяти минут перед этим сейфом, все ее внимание сосредоточилось на размашистом, смелом послании.

Она достала свой блокнот и сравнила запись в нем с посланием на двери. Затем повернулась к миссис Уильямс и заявила, что готова следовать за ней в комнату внизу.

Миссис Уильямс выглядела удивленной. Ее мнение о профессиональных возможностях мисс Брук значительно уменьшилось.

— Детективы, провели в этой комнате больше часа, они изучали пол, измеряли свечи, они…

— Миссис Уильямс, — прервала ее Лавдей, — я готова посмотреть комнату внизу.

Ее манеры изменились с дружеских на манеры деловой женщины, увлеченной своей профессией.

Молча миссис Уильямс направилась в маленькую комнату, оказавшуюся «слабым местом» дома.

Они вошли в нее через дверь, ведущую к черной лестнице дома. Лавдей нашла комнату именно такой, как ее описал ей мистер Дайер. Не нужно было вглядываться в окно, чтобы увидеть, как легко открыть его снаружи, если снята щеколда, и оказаться внутри комнаты.

Мисс Брук не теряла времени. К удивлению и разочарованию миссис Уильямс, Лавдей просто прошла через комнату войдя в одну дверь и выйдя в противоположенную, за которой находился большой внутренний зал дома.