Дела святейшие - Дельвиг Полина Александровна

— Просто на ключ?

Мулат никак не мог понять, хорошо это или плохо. То, что замок не охраняют — это, конечно, здорово, но выяснять отношения с привидениями...

— Что, даже сигнализации нет?

— Сигнализация, конечно, есть. — Лия словно успокаивала его. — Но говорю тебе — ночью никто даже и не пытается туда проникнуть.

«Здорово».

Мулат расстегнул воротник куртки и приоткрыл окно. Холодный ветер ворвался в салон.

— А ты сама была когда-нибудь в замке?

— Да миллион раз! Я ведь здесь родилась. Кроме того, у меня родители там когда-то работали.

— И они еще живы? — Пабло резко обернулся. Может, все сказанное просто шутка? — Ты же говорила, что все, кто там работает, умирают?

Литовка возмущенно замотала головой:

— Я говорила не так. Умирают только те, кто пытается что-то украсть. Ты же не думаешь, что мои родители были ворами?

— Нет, я так не думаю. Но все равно, как-то это... неправдоподобно.

— А ты попробуй.

— Чего попробовать?

— Укради что-нибудь.

Пабло расстегнул куртку до конца. Ему давно было жарко. Чертовщина какая-то. Музей никем не охраняется, но украсть оттуда все равно ничего нельзя... А может, девица его просто разыгрывает? Что, если это только хитрая уловка местных жителей, чтобы привлечь побольше туристов? Ведь все музеи охраняют. Даже те, что с привидениями.

— Не понимаю, как это музей и не охранять? — продолжал выпытывать он. — Там же наверняка полно всяких ценностей.

Лия лихо выскочила на площадку, выложенную булыжником.

— Приехали. — Она выдернула ключи из замка зажигания, подбросила их на руке. — Говорю тебе — музей охраняет сам граф. Надежнее сторожа не сыскать. Раньше все время кто-то пытался что-нибудь стырить, а последние лет десять ни одной попытки не было. Кстати, почему тебя это так волнует?

От неожиданности Пабло чуть не расшиб себе нос ремнем безопасности, так резко он его отпустил.

— Меня это вовсе не волнует. Просто интересно. — Темные глаза стали непроницаемыми. — Ведь я турист, а туристы всегда интересуются разными историями и легендами.

— Не шибко ты похож на туриста. — Литовка смотрела испытующе.

— Это почему?

— Ты один и такой сосредоточенный. А туристы всегда шумные и компанией.

Пабло натянуто улыбнулся:

— Глупости. Один я потому, что так путешествовать удобнее. А недовольный... Да просто холодно мне. У нас такой погоды и зимой не бывает. Тут гулять по улицам невозможно, вот я и решил поискать местечко потеплее, сходить, например, в музей.

Девушка рассмеялась:

— В таком случае спешу тебя огорчить: в замке тоже не слишком тепло. Хотя... — Она взглянула на затянутое облаками небо, — ты прав, все лучше, чем слоняться по побережью. Только сегодня музей закрыт.

Лицо Пабло вытянулось:

— Закрыт? Совсем?

— Совсем. Но если хочешь, мы туда попадем.

— Как?

— Я же говорила — у меня там все знакомые.

— Здорово. — Он улыбнулся. — Тогда в ответ позволь тебя пригласить в самый лучший ресторан вашего города. Надеюсь, рестораны сегодня работают?

— О, да. Что-что, а рестораны и пивные в нашем городе работают круглосуточно. Ну что, начнем экскурсию?

— Начнем!

3

Идя к воротам замка, Пабло не переставал удивляться. Он уже понял, что Литва не самая радостная страна на свете, но все же при слове «замок» ему представлялось нечто более оптимистичное. Ведь в его стране даже дома бедняков были светлые, радостные, чего уж говорить про дворцы! На их стены в полдень больно смотреть — такие они белоснежные. Замок же, принадлежавший семье покойного мужа Софи, напротив, был громоздок, мрачен и выглядел настолько сырым, что казалось даже из камней можно было выжимать воду. Не стоило и думать обыскать такую громадину в поисках кольца, на это понадобилось бы лет сто.

— Ты хорошо знакома с экспозицией? — спросил Пабло, рассматривая мрачную махину.

— Хорошо ли я знакома с экспозицией? Да я экскурсии могу проводить с закрытыми глазами. — Девушка снова вздернула нос и тут же переспросила: — А ты действительно хочешь посетить музей?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Тебя это удивляет?

— Ну не знаю... Обычно молодые люди больше интересуются ночными клубами, а не музеями.

— А я не обычный, — засмеялся мулат.

— И чем же таким необычным ты занимаешься?

Ветер постоянно задувал светлые пряди на лицо, и девушка казалась русалкой.

— Попробуй отгадать, — задрав голову, Пабло продолжил рассматривать замок. В конце концов, если ее так интересует его профессия, пусть сама и придумывает.

— Может быть, что-то связанное с искусством? — неуверенно предположила Лия.

— Точно.

Идея показалась удачной. Теперь можно легко объяснить свой интерес к этой сырой куче камней.

— И как ты догадалась с первого раза?

Литовка хитро прищурила озорной глаз.

— Очень просто: зачем еще в такой чертовский холод тащиться в нашу дыру?

Мулат аккуратно нажал на кончик курного носа:

— Умница.

Но девушка не отставала:

— Ну а если точнее? Ты кто, художник? Скульптор?

— Я фотограф.

Как ни странно, но это было почти правдой. Свою карьеру жиголо Пабло начинал уличным фотографом. По счастью, продолжалось это недолго: спать со скучающими туристками было выгоднее, чем снимать их на фоне гор.

— А... — девушка оглядела его с ног до головы, — а где же твоя камера?

— В рюкзаке. — Он похлопал по плечу.

— Дорогая, наверное?

— Не из дешевых.

— Значит, ты профессиональный фотограф?

— Разумеется.

— Понятно. — Литовка помолчала, о чем-то усиленно размышляя. — А ты свободный художник или на кого-то работаешь?

«Вот прицепилась!»

Пабло заставил себя улыбнуться:

— Уж больно ты любопытная. Может, это коммерческая тайна.

Девушка пожала плечами:

— Просто интересно, как ты собираешься фотографировать, если почти во всех музеях снимать запрещено? У тебя должно быть разрешение.

На полных, слегка вывернутых губах мулата появилась растерянная улыбка. Ей удалось-таки его подловить. Но Пабло знал, пока женщина смотрит на его лицо, у него есть в запасе пара секунд на размышление.

— А разве ты мне не поможешь?

Лия кивнула:

— Помогу.

— Ну вот видишь! — Он подмигнул.

— Ах! — Девушка притворно схватилась за сердце. — Значит, ты пользуешься женской доверчивостью?

— Пользуюсь.

— Ив скольких странах ты разбил сердца таким же наивным дурочкам, как я?

— Я не разбиваю сердца. — Чуть грубовато притянув Лию к себе, Пабло прижался губами к нежной щеке. — Я просто делаю женщин немного счастливее.

Дождавшись, пока девица завороженно притихнет, мулат отпустил тонкую талию и добавил:

— Кроме того, меня очаровывает дух истории.

— Дух истории... — Барышня смущенно оглядывалась по сторонам. — Ты это... Не забывай, у меня здесь все знакомые, что, если нас увидят?

— Ты боишься сплетен?

— Очень.

— Ну тогда давай сделаем вид, что мы пришли в музей.

Лия быстро глянула из-под длинных ресниц:

— А разве это не так?

— Кто знает... — Мулат снова сделал попытку поцеловать свою спутницу.

— Нет, это прямо какой-то международный дон Жуан. — Девушка шутливо шлепнула Пабло ладошкой по груди. — Давай открывай быстрее дверь, пока я не передумала!

4

Изнутри замок выглядел несколько уютнее, чем снаружи. Хотя и здесь промозглая сырость, исходящая от пола и стен, вызывала уныние. Еще большее уныние вызывали размеры здания: хоть с утра до вечера здесь все исследуй — треклятый перстень обнаружится аккурат с приходом Армагеддона.

Пабло рассеянно читал надписи на табличках, особенно не вдумываясь в смысл. Если кольцо не выставлено в витрине, то нечего и думать его здесь найти. Даже если все двери будут распахнуты ночи напролет.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Скажи, а ты хорошо знакома с историей рода, здесь проживавшего?