Лесной детектив - Роман Елиава

– Извините, Евдокия Васильевна, не дождался Вас. Да, и русалка мне сегодня не снилась. Может сама отстала?

– Если один раз не приходила, это ничего не значит, – назидательно сказала хозяйка, – отвар на столе! А я сегодня ещё в церковь зайду, тайную молитву прочитаю кому надо.

Трегубов посмотрел на отвар, одновременно почувствовав аромат свежей выпечки. Путь к завтраку был только один. Он вздохнул и залпом выпил горькую настойку.

После завтрака Иван направился к Колодову. Но того не было дома. Дарья сказала, что хозяин вчера уехал в город. Трегубову пришлось спуститься вниз не солоно хлебавши. Когда он был уже на дороге, то оглянулся и заметил на крыльце усадьбы «людоеда», тот вышел и наблюдал за уходящим прочь следователем. На его татуированном лице не было заметно никаких эмоций.

Иван повернулся к деревне и увидел спешащего навстречу Гаврилова.

«Верно в лавку, забыл вчера что-то купить», – подумал Трегубов, но ошибся.

– Иван Иванович! – взволновано выкрикнул натуралист, чтобы привлечь внимание следователя.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич. Что-то ещё вспомнили?

Гаврилов, был одет, как и вчера, с ружьем, но без мешка. Он был бледнее обычного, и ему потребовалась пара мгновений, чтобы отдышаться и прийти в себя, что говорило о некой спешке.

– Нет, я был у Вас дома, но не застал. Я ничего не вспомнил, но кое-что сегодня нашёл. Настоятельно прошу Вас следовать за мной.

– Но куда? Что Вы нашли? – спросил Трегубов.

– Не буду рассказывать, – замотал головой Гаврилов, – потому, что это лучше увидеть самому. Идёмте же!

Заинтригованный судебный следователь согласился, и они пошли по направлению к реке. Затем натуралист резко свернул направо. Начался бурелом, и Иван понял, что они идут в сторону злополучного идола.

– Чёрт дернул меня сегодня пройти здесь, – пожаловался натуралист, когда они вышли в сосновую рощу.

Иван остановился в полном оцепенении. Его взгляд был прикован к многовековому дубу, листья которого уже значительно пожелтели за тот небольшой отрезок времени, который прошёл с прошлого посещения Трегубовым этого места. Скудные лучи сентябрьского солнца освещали обнаженное тело, свисающее вниз головой с толстой ветви дуба. Тело было привязано за ноги. За тело цеплялось несколько ворон. Иван перевёл взгляд на идола, бородатое лицо которого светилось ликованием и было сплошь заляпано спекшейся кровью.

– Не может быть! – вырвалось у Трегубова.

– Я подумал также, – сказал, стоявший рядом Гаврилов. – Не знаю, кто это такой, ни разу не видел.

– Виктор Капитонов, – ответил Иван, – старший сын отца Петра, вчера вернулся в деревню после долгого отсутствия.

– Сначала отец, а потом сын… В этом что-то должно быть, – заметил натуралист.

– Безусловно. Но давайте прогоним стервятников и снимем тело, – предложил Трегубов.

Они отогнали ворон, затем Иван забрался на дерево так же, как и в прошлый раз. В одном месте он заметил повреждение на коре. Трегубову показалось, что раньше такого не было: как будто кто-то ободрал чем-то твердым кору.

Затем Ивану бросилось в глаза, что на этот раз веревка завязана простым узлом, без возможности движения внутри него верёвки. Она была зафиксирована. Сама верёвка ничем не выделялась – самая обычная.

Трегубов лёг на ветвь и свесил две руки вокруг, одной он придерживал верёвку, чтобы помочь Гаврилову плавно уложить тело на землю, а второй – перерезал её охотничьим ножом, позаимствованным у натуралиста ранее.

Спустившись вниз, Иван начал осматривать тело Виктора, поврежденное в некоторых местах стервятниками. Помимо перерезанного горла у Капитонова была разбита голова в районе левого виска. Вокруг большой раны запеклась кровь. Натуралист, стоявший за спиной Трегубова, выссказал предположение:

– Сначала его ударили по голове.

– Я тоже так думаю, – согласил Иван, – не похоже на травму от падения. Левый висок. Значит, ударил правша. Но точнее обо всём скажет доктор.

– Был ли он ещё жив после удара?

– Не знаю, – ответил Трегубов. – Я останусь здесь, опишу место преступления, а Вы пока сходите в деревню, отправьте кого-нибудь за полицией. Потом приведите пару мужчин и принесите что-нибудь, во что можно завернуть тело. Нужно забрать тело, чтобы птицы его окончательно не исклевали.

Гаврилов ушёл, а Иван стал внимательно осматриваться, пытаясь найти хоть что-то, что позволило бы пролить свет на это странное убийство. Версия с жертвоприношением становилась всё более призрачной. Кто-то сводил счёты с семейством Капитоновых. Но почему не с Яковом, который последнее время жил здесь? Или его черед ещё наступит потом? Потому, что убивают по старшинству. Какой мотив мог быть у преступника или преступников? Деньги? Отец Пётр был беден и последнее время еле сводил концы с концами. Месть? Можно взять за рабочую гипотезу. Но кто и за что мстит?

Трегубов обнаружил пятна крови на земле и под телом, и на земле между дубом и идолом. Прошлый раз преступник или преступники дождались, пока из тела стечёт вся кровь, и аккуратно вылили её на истукана.

Что поменялось? Почему в этот раз не так? «Преступник спешил»», – понял Иван. – У него было мало времени. Он не стал дожидаться, пока стечёт вся кровь, и действовал не так аккуратно, как раньше. Может быть, первый раз было светло, а в этот раз он действовал ночью или ранним утром. Например, убил Виктора в другом месте, а с утра ещё в темноте, чтобы никто не заметил, принёс сюда. Если преступник спешил, он мог оставить ещё следы. Трегубов начал искать и нашёл след, который шёл в сторону дороги. Тело тащили волоком, возможно, в мешке. Первый раз такого не было. Почему? – задал себе вопрос Трегубов. – Потому, что в первый раз было два человека, а второй раз один, – ответил он сам себе. – У одного не хватило сил незаметно дотащить тело сюда. Но почему теперь один? Куда делся второй, и почему нужно было тащить тела сюда, к идолу? Что это значило? Почему нельзя было бросить или закопать в поле? Одни вопросы».

Иван пошёл к заляпанному кровью истукану.

«Ты всё видел, – подумал он, – но, конечно, ничего не расскажешь».

Вернулся Гаврилов с деревенскими мужиками и холстом. Мужики перекрестились при виде Виктора, пошушукались и понесли в деревню.

– Я больше не нужен? – спросил Трегубова Гаврилов.

– Пока нет, но моя просьба остается в силе: прежде, чем уедете, навестите меня.

– Договорись.

Тело отнесли в дом священника, где, как знал, Иван, остановился Виктор. Маши в доме не было, зато был отец Фёдор, который громко храпел, сидя за столом. Вокруг его головы, которую он удобно пристроил на своих руках, была грязная посуда, включая пустую бутылку и два стакана.

«Два стакана, – подумал Трегубов, –