Убийство и рождественский пирог - Юлия Владиславовна Евдокимова

начал возиться с предметами на своем столе, перекладывая и переставляя их.

— Насколько хорошо мы знаем кого-либо на самом деле? Возможно, каждый из нас способен на насилие при определенных обстоятельствах… О, конечно, я не о себе, это же очевидно. Но… я хорошо знал эту семью, даже был шафером на свадьбе.

— Проблемный брак?

— А у кого нет проблем? Но я лишь хочу сказать, что трудно на самом деле знать, что происходит внутри брака, когда ты смотришь на него со стороны. На первый взгляд они казались достаточно счастливыми, но…

— Но зачем Камилле причинять боль Дечио?

Деловой партнер не может не знать о романе, возможно, Бритни не раз заходила в офис, например перед совместным обедом или поездкой куда-то.

— Я уверен, что полиция разберется. У вас есть еще вопросы о наших услугах?

Похоже, разговор о Дечио и Камилле закончен. Николетта выпрямилась, взяла сумочку и бросила взгляд на фотографию в рамке на столе консультанта. Убирая на столе, он случайно сдвинул рамку так, что теперь фотография была видна посетительнице.

И замерла, моргая. Этого не может быть!

— Синьора? С вами все в порядке?

У Николетты пересохло во рту. — Простите, это ваша жена?

Микеле взглянул на фото, словно там мог оказаться кто-то другой.

— Да, Это Бритни.

— Очень красивая…

Дечио спал с женой своего делового партнера? Ничего себе! Может быть, Виола что-то спутала? Но спутать такое имя…

— О, да, — с гордостью ответил Микеле. — Она владеет фитнес клубом в деревне. Вы не встречались?

— Да, мы обсуждали сотрудничество, мои настойки и чаи в ее клубе.

— Прекрасная идея!

Николетта поблагодарила за уделенное время и шагнула к двери.

— Приятно познакомиться, синьора. Я надеюсь, вы не позволите текущим… э-э…неприятностям отговорить вас от использования наших услуг.

Он протянул руку, горячую и крепкую. Неприятно крепкую. Словно он намеренно сжимал ее руку. Николетте показалось, что глаза Микеле странно заблестели, чисто как у злодеев в старых фильмах. Она вспомнила, что кроме них двоих в офисе никого нет, вырвалась и распахнула дверь.

— Конечно, нет. Это ведь не ваша вина, что Дечио умер, верно?

Глаза Микеле расширились, челюсть отвисла. Еще мгновение они пристально смотрели друг на друга.

— Простите… неудачная шутка.

На улице Николетта ругала себя последними словами. Неприятностей захотела? Зачем открыла рот? Но в этой глупости был смысл. То, что она увидела в глазах Микеле стоило риска. Под шоком от неожиданности было что-то еще. Очень похожее на страх.

***

— Погоди, давай сначала. У Дечио был роман с женой его делового партнера? И мы еще чему-то удивляемся?

Пенелопа распылила муку на столе, собрала в кучку, сделала в середине воронку.

— Паста?

— Имбирный пряник. И соленый пирог, torta salata.

— С чем? — Рот Николетты сразу наполнился слюной.

— С копченой грудинкой, сыром и картошкой. Не стой столбом, ты мне мешаешь. Иди, позвони на ферму. Номер телефона в книжке на столе.

Виола сняла трубку после двух гудков и ужасно удивилась:

— Ты хочешь сказать, что не знала, что Бритни — жена Микеле?

— Как я могла?

— Ну, я просто подумала, что ты знаешь.

— У них разные фамилии.

— О, — Виола смутилась. — Я… Ты же знаешь всех в деревне, разве нет? Мне нужно было тебе рассказать?

— Если мы взялись помочь, нам надо знать все. Иначе мы можем что-то испортить и даже не узнать об этом.

— О, конечно. Я должна была об этом подумать. Прости меня.

— Все в порядке. Только, пожалуйста, ничего от нас больше не скрывай.

— Ты что-то сказала Камилле? — в голосе напряжение.

— Какое это имеет значение?

— О, значит не сказала?

— Почему это так важно?

Виола вздохнула с облегчением. — Она не любит говорить об этом, как ты можешь себе представить. Это расстраивает ее. А сейчас она и так достаточно расстроена. Так что, если ты не против… — Ее голос затих.

— Я ничего не скажу. Есть что-то еще, что я должна знать?

В голосе нерешительность. — Я… Я так не думаю. Но дай мне подумать об этом и если что я позвоню.

Николетта повесила трубку, уверенная, что Виола рассказала не все. Но что она скрывала? И почему?

В кухне Пенелопа поставила на стол две чашечки кофе.

— Это странно. Может быть, Камилла все-таки виновна.

— Возможно. Но и Микеле вел себя так, будто ему было что скрывать. И у него тоже был мотив. Так же, как и у Камиллы.

— Ты предполагаешь, что Микеле знает о Дечио и своей жене. Но это не Сицилия, здесь за это не убивают. Особенно мужей.

Николетта упала на стул и залпом выпила кофе.

— Может быть, Виола действительно забыла это упомянуть. Она очень расстроена. Или, может быть, она была смущена. Я имею в виду, ей стыдно, что зять изменял ее дочери с женой своего делового партнера. Или, может быть, она не считала это таким уж важным. Так что, возможно, то, что она мне не рассказала, на самом деле ничего не значит. Но…

— Но что?

— Это кажется подозрительным. И я думаю, есть что-то еще, о чем она нам не рассказала. Она попросила нас помочь ей, так почему же она хранит секреты? Разве это не кажется тебе подозрительным?

Пенелопа пожала плечами.

— В этой жизни у каждого есть вещи, которые он предпочел бы сохранить в секрете. Например, постыдное или глупое, совершенное в молодости. Но, опять же, это не обязательно преступление или факты, о которых стоит беспокоиться. И еще, какой смысл не говорить нам, чья жена Бритни, если мы все равно узнаем? Конечно, она сделала это не нарочно.

— А вдруг… вдруг Виола специально не сказала, чтобы запутать нас. Мы можем все испортить, затруднить расследование карабинеров, а значит, Камиллу пока не обвинят в убийстве.

— Не знала, что у тебя такая богатая фантазия, Николетта Денизи!

— У тебя другие идеи?

— Забудь о бедной Виоле. Мы не должны подозревать в неискренности женщину, которая варит такой восхитительный сыр. Он не созреет у злого человека, а скиснет. Ты в Лукании, Летта Денизи! Мы должны подумать о новых лицах, о Микеле и Бритни.

— Микеле самый подозрительный. У него есть мотив, он наверняка знал любимый бренди Дечио, знал о друге Артуро. Черт! — Пенелопа поняла брови. — Он знал, что они не пойдут на вечеринку, наверняка знал. Дечио должен был его предупредить.

— Но зачем ему подставлять Камиллу? — Пенелопа сняла с окна расстоявшийся пирог и поставила его в духовку. — Камилла такая же жертва этой связи, как и он.

— Может, он и не хотел, это вышло случайно. Мы