Увидеть огромную кошку - Мертц Барбара

Напыщенные снобы могли бы заявить, что её жизнь и нынче не является нормальной. Однако восхождение на пирамиды, раскопки гробниц и преследование преступников, похоже, вполне устраивали Нефрет. И кто я такая, чтобы отказывать ей в правах, на которых всегда настаивала, и которых большинство женщин в нашем обществе несправедливо лишено? Даже право упасть с лошади, когда девушка пожелает.

Собравшиеся предоставили мне открыть совет, что было вполне уместно. Я выбрала косвенный подход.

– Я полагаю, вы все отправились на английское кладбище после моего отъезда?

Глаза Давида заблестели.

– Я говорил вам, что она узнает. Она всегда узнаёт.

– Да, – согласился Абдулла. – Она узнаёт. И что с кладбищем?

– На могиле миссис Беллингем были разбросаны полевые цветы, – объяснила я. – Нам известно, что их туда положил не полковник.

– Нам известно? – повторил Эмерсон.

Нефрет отодвинула тарелку и наклонилась вперёд.

– Я думаю, что тётя Амелия права. Но теперь это неважно. Мы кое-что узнали. Я составила список.

Она вынула из кармана рубашки сложенный листок.

– Интересный подход, – одобрительно кивнула я. – Я тоже составила список – не из фактов, а из вопросов, на которые нужно ответить. Давайте сначала выслушаем твой, Нефрет.

– Фактически это совместные усилия, – улыбнулась Нефрет Рамзесу и Давиду. – Мы работали вместе.

– Отлично, – кивнул Эмерсон. – Продолжай, милая.

– Да, сэр.– Нефрет развернул лист. – Факт номер один. Миссис Беллингем не была похищена Скаддером. Она сбежала с ним.

– Да ладно! – воскликнул Эмерсон. – Так вполне могло быть, но почему ты констатируешь это как факт?

– Слишком много нижних юбок, – ответила я. Нефрет усмехнулась мне. Эмерсон всплеснул руками.

– Дорогой, но это очевидно, – стала объяснять я. – У неё было по крайней мере десять нижних юбок. Женщины не носят больше трёх-четырёх под сегодняшними юбками; гладкая линия от талии до…. – Увидев выражение лица Эмерсона, я решила, что лучше не распространяться о юбках. – Ещё один убедительный момент: она взяла с собой бальное платье из синей камки[238], которое послужило внешним саваном. В последний раз её видели в послеобеденном платье. Она не могла переодеться в вечернее без помощи горничной или собственного мужа, но ни та, ни другой не признались, что видели её. Следовательно, она вышла из отеля вскоре после того, как вернулась с чаепития в консульстве – с чемоданом или сундуком. Можешь ли ты представить себе похитителя, который ждёт, пока женщина соберёт свои вещи, а затем прихватывает их вместе с ней без активной помощи похищаемой?

Эмерсон хмыкнул.

– Я рада, что ты согласен, Эмерсон. Продолжай, Нефрет.

– Пункт второй. Смертельная рана была нанесена длинным острым лезвием, которое прошло сквозь тело. При этом погибшая стояла лицом к лицу с убийцей.

– Bismallah![239] – воскликнул Абдулла. – Как тебе удалось…

– Это – вклад Рамзеса, – любезно кивнула Нефрет моему сыну. – Признаюсь, мне не хватило хладнокровия настолько внимательно осмотреть тело.

– Вполне очевидный вывод, исходя из расположения и относительного размера входного и выходного отверстий, – бросил Рамзес.

– Совершенно верно, – согласилась я. – Если бы она стояла на коленях, лезвие пронзило бы её тело под углом.

Эмерсон начал:

– А если она… – И остановился. – Кажется, я понимаю, к чему ты клонишь. Продолжай, Нефрет.

– Пункт третий. На теле были следы натрона[240].

– Что?! – взорвался Эмерсон. – Когда ты... как ты...

– Эмерсон, если ты продолжишь перебивать, это займёт целый день, – перебила я. – Я говорила мистеру Гордону из американского консульства – в твоём присутствии, если помнишь – о необходимости взять образцы кожи, чтобы определить вещество, используемое для сохранения тела. И мы тоже взяли такие соскобы. Ты исследовал их, Рамзес?

Рамзес кивнул.

– Я сам экспериментировал с натроном в качестве консерванта. Он намного эффективнее обычного песка, поэтому древние использовали его для...

– Но это выходит из ряда вон! – воскликнул Эмерсон. – Как Скаддер доставил его в Луксор? Ему понадобилось бы несколько сотен фунтов, чтобы покрыть… м-м…

– Совершенно верно, – согласился Рамзес. – Логический вывод состоит в том, что ему не требовалось перевозить такое количество натрона, потому что оно уже имелось в его распоряжении. Во время её смерти они, вероятно, находились в Вади Натрун[241] или рядом с ним.

– Значит, когда они бежали из Каира, то направились на юг, а не в Александрию или Порт-Саид, – задумчиво подытожила я. – Вот где полковнику и полиции следовало искать их – в одном из портов. У Скаддера, вероятно, были друзья или знакомые в какой-то из деревень. Отлично! Это должно стать нашим следующим…

– Я считаю, матушка, что такое расследование будет пустой тратой времени, – вмешался Рамзес. – Это не даст нам подсказки о нынешнем местонахождении Скаддера. Нефрет, кажется, у тебя есть ещё один пункт в списке.

– Номер четыре. Это Скаддер завернул тело и перенёс его в Луксор…

Губы Эмерсона приоткрылись, и я быстро добавила:

– Нет, Эмерсон, не спорь. Мы предполагали, что это так, но никогда не подвергали это предположение логическому анализу. Учитывая то, что мы теперь знаем, это единственно возможный вывод.

– Ха, – фыркнул Эмерсон.

– Я ещё не закончила, тётя Амелия, – произнесла Нефрет. – Он перенёс тело в Луксор и нашёл для него подходящую гробницу – не как ужасную шутку, а как акт благоговения и искупления. Он любил её и любит до сих пор. Это он рассыпал цветы на её могиле.

Абдулла засунул палец под тюрбан и осторожно почесал голову.

– Хм-мм, – сказал он почти эмерсоновсим тоном. – Мужчина мог убить свою женщину, если она изменила или попыталась бросить его. Но почему он не похоронил её в песке и не оставил там же, где убил?

– Очень хорошо, Абдулла, – кивнула я. – Это был один из моих вопросов. Я думаю, что мы знаем ответ. Скаддер – сумасшедший.

Абдулла выглядел довольным.

– Но, – заявил он, – если человек сошёл с ума, он находится под защитой Бога.

Рамзес уставился на старика, как будто тот только что сказал что-то умное. Прежде чем сын разразился комментариями (предполагаю, что намеревался), я достала из кармана свой список.

– А вот мои вопросы. Во-первых, почему полковник Беллингем вернулся в Египет?

– Нет, – возразил Эмерсон. – Это неправильный вопрос, Пибоди. Мы знаем, почему он вернулся.

– Ты веришь, что он сказал нам правду?

– Да, – веско изрёк Эмерсон.

– Хм-мм. Ну, я тоже. Тогда как бы ты...

– Ты могла бы скорее спросить, почему он остался.

– Мы и это знаем, – ответила я. – Он хочет убить Скаддера. Чёрт тебя возьми, Эмерсон, ты позволишь мне продолжить изложение моих вопросов?

– Конечно, дорогая.

Я посмотрела в список.

– Второе – почему Скаддер хотел, чтобы мы нашли мумию?

– Опять же, – Эмерсон в очередной раз опередил всех, – я должен возразить против твоей формулировки вопроса, Пибоди. Что ты имеешь в виду – почему Скаддер хотел, чтобы мумию нашли, или почему он выбрал нас, чтобы найти её?

– Но кого бы он ещё выбрал? – спросил Абдулла. – Кого, кроме самого мудрого, самого известного, самого умелого человека… м-м… людей в мире?

Я улыбнулась простодушному комплименту, а затем, как Рамзес, уставилась на Абдуллу.

– Боже мой, – выдохнула я.

– Совершенно верно, – сказал Рамзес. И продолжил по-арабски, обращаясь к Абдулле. – Отец мой, ты самый мудрый из нас. Не единожды, не дважды, но трижды указал нам путь.

– Значит, – перешёл Абдулла прямо к делу, – вы не убьёте безумца? Он невиновен в глазах Бога.