Ловушка - Алексей Николаевич Загуляев

доел свой нехитрый обед, залпом выпил газировку и сделал жест головой, приглашая идти за ним.

— Когда вы рассказали мне про тот случай в лесу, — начал Темнов сразу, как только зашёл с Русланом в свой кабинет, — я сразу смекнул, что нужно шерстить тропу. У меня в Брюзгах знакомый один есть, по молодости мы с ним работали в одном отделении. Так вот… Собака у него имеется. Да не просто собака, а самый настоящий поисковой пёс. Восемь лет верой и правдой служил, пока на пенсию его не сослали. А товарищ мой, Фёдор, себе в дом пса выпросил у кинологов. В деревне-то без собаки плохо. Это только у нас никакой скотины, а Брюзги в этом смысле куда культурнее и, между прочим, с нормальной связью, не смотри, что всего три дома. Я вчера ещё Фёдору звоночек сделал и попросил, чтобы они с Вольфом приехали ко мне в гости. Да и Вольфу — ну, это пса так зовут — тоже приятно было бы вспомнить о былой службе. Федька с самого утра сегодня и заявился. На потом дело откладывать не стали, по дороге и обсудили все новости, которые у нас накопились. Тары-бары-растобары — а между тем пёс, умница такой, пороху-то нюхнул — в прямом смысле слова — и за полчаса нашёл то, на что я так и надеялся. Вот, капитан.

Темнов открыл сейф и вынул оттуда прозрачный пакет. Бережно протянув его Руслану, он с гордостью на него посмотрел.

— Как вам такое? — шёпотом спросил он.

В пакете блестел почти современного вида револьвер.

— Неужели, — удивился Руслан, — тот самый? Как там его…

— Девятимиллиметровый, системы Лефоше, — напомнил Темнов. — И в барабане имеется ещё два патрона. Посмотрите. Видите эти шпильки?

— Вижу.

— Я следачке городской позвонил, Кузнецовой. Завтра она будет здесь с людьми. Ещё раз прочешем местность, а потом улику на пальчики проверят. И если Дашиных отпечатков на оружии не обнаружится, то версия, которая теперь в разработке, станет на восемьдесят процентов несостоятельной. Представляете капитан, какая удача? Да и преступник наш оказался не семи пядей во лбу, если так глупо избавился от улики. Надо быть в панике, чтобы так поступить. Значит, не планировал он убийства, не продумывал никаких деталей. Случайно у него получилось. И сам он был в замешательстве, когда вы встретились с ним в лесу. Вот сколько выводов можно сделать из такого простого факта.

— Поздравляю вас, Темнов, — сказал Руслан, возвращая пакет. — Честное слово, я за вас рад. Надеюсь, это действительно сможет помочь Даше.

— Вовремя вы к нам приехали, капитан, — заметил Темнов. — А представляете, что было бы, приедь вы на час раньше или на час позже? Никому и в голову не пришло бы прочёсывать лес в поисках револьвера. Да и Лямов мог бы уж точно не дожить до больницы, не окажись вы в тот вечер у него в доме.

— Так и не пришёл он в себя? Известно что-то?

— Не пришёл. Но вроде как состояние стабилизировалось. Есть надежда, что выживет. Как ни крути, а истину мы всё равно рано или поздно узнаем.

— Дай бог.

На том они и закончили разговор.

Руслан в задумчивости поужинал в «Кафе у Лёхи» и к семи вечера вернулся в дом Игоря.

***

Игорь сидел за ноутбуком и сосредоточенно что-то печатал. Не иначе — свою книгу. Именно так и подумал Руслан и хотел тихонько пройти в свою спальню, чтобы не отвлекать человека. Но Игорь оторвался от клавиатуры и развернулся.

— Долго ты гулял, — улыбнувшись, сказал он. — Как прошла экскурсия?

— Тропа в хорошем состоянии, — ответил Руслан, — чего не скажешь о церкви. Впечатление неоднозначное. И я ещё у Темнова задержался. Он нарыл кое-что по делу Лямова.

— Что-то серьёзное? — весёлость исчезла с лица Игоря. — Или мне не положено знать?

— Весьма существенная деталь. — Руслан решил всё-таки поделиться информацией о загадочном револьвере.

Вполне возможно, подумал он, что Игорь мог знать о происхождении этого оружия, поскольку никто не знал историю Старых Фоток лучше него.

Игорь рассказ Руслана внимательно выслушал, с каждой минутой всё больше и больше хмурясь. Когда капитан закончил, Игорь попросил подождать минутку, укатил в свою спальню и вернулся оттуда с листком бумаги.

— Я всё думал, — сказал он, протягивая Руслану пожелтевший, сложенный в четверо лист, — рассказать тебе об этом или не сто́ит. Я ведь больше из-за письма этого и предложил тебе гостить у меня в доме. С ремонтом, конечно, тоже надо было помочь. Но не в нём суть. Просто не знал, к кому ещё с таким обратиться. А ты показался мне человеком приличным, хоть сразу и кинулся с порога на Валерку, и к тому же следователем. Ты почитай. И сразу поймёшь. Это имеет непосредственное отношение к револьверу. Я в этом почти уверен.

Руслан аккуратно развернул листок. Ровным мелким почерком там было написано следующее:

«Я не знаю, что ты за человек. Но если ты нашёл это письмо и читаешь его теперь, то я молю Бога, чтобы ты оказался порядочным. И будет совсем хорошо, если это ты, Игорь. В твоей порядочности я нисколько не сомневаюсь. Но шансов на то, что эту стену сломаешь ты, довольно мало, учитывая твоё состояние и невозможность сюда добраться. Но кто бы ты ни был, нашедший моё послание, прошу тебя поступить по совести и справедливо распорядиться тем, о чём я хочу тебе рассказать.

Отец мой, Кузьма Егорович, какое-то время пытавшийся отыскать правду в идеях революции, но так её там и не отыскавший, однажды помог двум очень хорошим людям, рискуя своей собственной свободой. Помог сохранить от вандалов их кое-какие вещи. Во-первых, это граф Рябинин, к девятнадцатому году уже потерявший почти все имения свои, кроме Малых Котомок. От владений его остались только конюшня с четырьмя лошадьми, мельница чуть выше по течению да десяток домов. Когда большевики стали устраивать здесь свои порядки, граф успел передать отцу моему, бывшему раньше в услужении у него на конюшне, кое-какие из своих ценных вещей: драгоценности, семейные архивы и кое-что из оружейной коллекции, переходившей из поколения в поколение. Граф надеялся когда-то вернуться в эти места, но отец иллюзий на этот счёт особенных не питал. Такие аресты ничем хорошим, как правило, не кончались. Переданные на сохранение вещи отец на первое время припрятал в этом вот самом доме. Но после голода и усилившихся рейдов по крестьянским хозяйствам даже ему стало опасно держать у себя такое. Если бы нашёл кто, то непременно казнили бы за укрытие