Убийства на радио - Марина Серова

включенного фена, то девушка могла и сама им воспользоваться, позабыв или наплевав на правила безопасности. Ладно, нужно будет во всем разобраться. Надеюсь, в полиции смогу выяснить более достоверную информацию».

— Значит, насчет причины смерти Елизаветы Стрункиной, насколько я поняла, единого мнения нет. А что вы можете сказать по поводу гибели второй девушки, Екатерины Гребенкиной? — спросила я.

— А вот с ней как раз все ясно и понятно. Ну то есть я хотела сказать, что на самом деле это было убийство. Екатерина неожиданно оказалась в странном месте, причем очень поздно. И ее сбил скутер, — сказала Мирослава.

— А что это за странное место, о котором вы сказали? — поинтересовалась я.

— Это было в конце аллеи, прямо перед Детским парком. Такой небольшой тупичок. Никто не знал, почему она туда пришла. На допросе сотрудники, ну те, кто входил в группу Гребенкиной, просто пожимали плечами, не было даже ни одной догадки по этому поводу. Странным было еще и то, что, хотя Екатерина и проживала недалеко от Детского парка, но этот уголок был настолько запущенным и нелюдимым, что причину, по которой она там оказалась, просто трудно найти. К тому же в ту ночь был сильный дождь, и, кажется, даже с грозой. Да и вообще… — начала было Мирослава и вдруг остановилась.

— Вы что-то вспомнили, Мирослава? — я вопросительно посмотрела на Лаврентьеву.

— Скорее задумалась. Дело в том, что Екатерина обладала яркой, запоминающейся внешностью. Она любила носить уникальные украшения: крупные кольца, массивные браслеты, необычной формы серьги. Возможно, что на ком-то другом все это смотрелось бы вульгарно, но только не на Кате. Эти аксессуары, конечно же, привлекали внимание, но и подчеркивали ее индивидуальность. Кроме того, Екатерина использовала яркие и нестандартные цвета для макияжа, например, неоновую помаду и смелые тени для век, для того чтобы создать эффектный образ. Еще она предпочитала одежду от малоизвестных дизайнеров и даже создавала свои собственные уникальные наряды, комбинируя разные стили и текстуры, — сказала Мирослава.

— То есть Екатерина Гребенкина была творческой, креативной личностью? Вы это хотите сказать? — спросила я.

— Да, именно так, — кивнула девушка. — Катя вообще вела себя необычно. Она часто экспериментировала с интонацией и манерой речи для того, чтобы сделать свой голос запоминающимся. Еще она часто путешествовала в экзотические места, делая это частью своего имиджа, и потом делилась своими впечатлениями в радиопередачах. Однако была и обратная сторона медали, — заметила Мирослава.

— То есть?

— Все то, о чем я только что рассказала, способствовало тому, что Екатерина стала знаменитостью, ее называли «икона эфира», «радиолегенда», «радиодива». Стоило ей выйти на улицу, ее сразу же узнавали и подбегали за автографом. Часто Екатерину сопровождала группа поклонников, и вскоре такое внимание стало довольно навязчивым, что, надо полагать, вызывало у Гребенкиной раздражение. Тогда она перестала появляться в людных местах в одиночку, пользовалась такси и меняла свою внешность, но уже не с помощью браслетов, колец и серег, — сказала Мирослава.

— А каким же образом Екатерина шифровалась? — спросила я.

— В дело пошли парики разных цветов и оттенков, а также очки с темными линзами, шарфы, косынки, ну и тому подобные аксессуары. С помощью этих вещей Екатерина становилась не похожей на саму себя, настолько кардинально менялся ее облик. Но это еще не все. Гребенкина начала прибавлять себе возраст, используя соответствующий макияж и особую одежду. Ну всякие там подкладки под юбку или платье, понимаете? — Лаврентьева посмотрела на меня.

— Да, понимаю, — кивнула я.

На самом деле я и сама очень часто использовала подобные трюки, когда мне необходимо было изменить свой облик в процессе слежки за объектом во время своих расследований. Как правило, в этом мне здорово помогала Светка-парикмахерша, потому что у нее имелось в запасе столько разных париков, что ими можно было обеспечить состав любого театра: драматического или оперного. Кроме того, Светка мастерски делала нужный макияж, а когда мне нужно было пробыть в новом образе несколько дней, то во избежание всяких недоразумений подруга красила мне волосы. Ну и, конечно же, в подборе одежды, которая соответствовала бы ситуации, Светлане не было равных. После ее манипуляций я могла «прибавить» в весе несколько килограммов. Впрочем, когда мне нужно было срочно, вот сию минуту изменить свой привычный вид, то я бралась за дело сама. Благо все необходимое у меня всегда лежало в машине: парики, накладные части под одежду, артистический грим, способный прибавить несколько десятков лет.

— Один раз Екатерина устроила настоящий перформанс в картинной галерее, там как раз проходила выставка новых картин, — продолжала Мирослава. — Она явилась туда, конечно же, в темных очках, закрывающих половину лица, в винтажной шляпе, полностью скрывающей волосы, и в экстравагантном платье. При этом она говорила с акцентом, а какому-то посетителю объявила, что она только что вернулась с выставки из Лувра!

— А как этот случай стал известен вам, Мирослава? Об этом вам лично рассказала Екатерина? — уточнила я.

— Нет. Хотя мы с ней, конечно, были достаточно знакомы — все-таки занимались одним проектом, но наши отношения не выходили за рамки деловых. И общались мы с ней только сугубо по вопросам, которые касались нашей профессиональной деятельности. Однако дружбы между нами не было. Впрочем, Екатерина вела себя несколько отстраненно не только со мной. Пожалуй, единственным человеком, с которым она общалась более свободно, раскрепощенно, если можно так сказать, была Алевтина. Вот с Алей Гребенкина могла и посплетничать, и поперемывать косточки ближним. А про этот случай в вернисаже я узнала как раз из их разговора: Екатерина в лицах рассказывала ей, как все происходило, — объяснила Лаврентьева.

— Это она так развлекалась в свободное от работы время? — поинтересовалась я.

— Ну вроде того, — кивнула Мирослава.

— Так, ладно, давайте вернемся к разговору о наезде на Екатерину, когда ее сбил скутер. Полиции удалось выяснить, с какой целью Гребенкина вышла из дому в такой поздний час? — спросила я.

— Насколько я поняла, нет, не удалось. Дело в том, что в тот роковой вечер, вернее ночь, Екатерина вышла из дома в своем обычном образе, безо всяких прибамбасов, которые изменяют облик. На ней был кожаный брючный костюм темного цвета, а вот туфли-мокасины она надела ярко-красные. Да, и еще она взяла с собой зонт, тоже красного цвета, потому что в ту ночь шел дождь, и, кажется, очень сильный ливень. В принципе, Екатерина не приходила на работу в таком наряде, потому что появляться в экстравагантных вещах было ну не совсем удобно, она это прекрасно понимала, чувство меры у нее было. Но вот почему она решила