Не замужем. И очень опасна - Виолетта Владимировна Якунина

глубокой. Вот и сейчас я лишь покачала головой — говорить об этом не хотелось.

— Ну ладно, — сообразив, что я к дискуссии на заданную тему не готова, смилостивилась Ритка. — А какие у тебя ближайшие планы?

— Ну это просто. Мои соседи хотят переехать в деревню, я думаю выкупить у них двушку и объединить с моей конурой.

— Опять ремонт? Ты это выдержишь?! — усомнилась подруга.

— На этот раз буду умнее, подпишу договор с какой-нибудь фирмой, пусть они за всем следят. А сама перееду в гостиницу и порога своей квартиры не переступлю, пока мне не принесут ключи от готового жилья. И чтобы все ими было сделано тютелька в тютельку по проекту!

— А как же апартаменты в элитном доме?

— Не хочу, я привыкла к этому району. И потом — зачем мне одной апартаменты?

— Ну не вечно же ты одна будешь! — философски заметила подруга. — Хотя пусть о хоромах твой муж побеспокоится! Ладно, с жильем понятно, а потом?

— Еще я хочу получить права и купить себе маленькую иномарку. Мне очень хочется влиться в ряды автолюбителей! И тогда мы поедем в гости к одной моей знакомой. Это самая отважная девушка — после нас с тобой, конечно...

— Это ты о Лике? — догадалась Ритка.

— Да, о ней. Мне хочется познакомиться с ее сестрой. И может быть, погостить у них, кажется, это классные девчонки! Кстати, я хочу оказать им посильную материальную помощь, только не знаю, как поделикатнее это сделать. Лика мне показалась очень гордой девушкой.

— Ничего, ты у нас такая утонченная натура, что-нибудь обязательно придумаешь, — успокоила меня Ритка.

— А на осенних каникулах я поеду в Рим, об этом я мечтала с детства! Представляешь, это город-музей. Там на улицах лежит вековая пыль. Там живет сама История. Ну и, конечно, в Венецию — буду кататься на гондолах и кормить голубей на площади Святого Вита, — продолжала я излагать свои мечты.

— Знаешь, это звучит так заманчиво, что я, пожалуй, составлю тебе компанию, — ухмыльнулась Ритка.

— Здорово! Подцепим себе каких-нибудь жгучих итальянцев и ударимся в загул. Будем флиртовать и пить красное вино! Много-много вина! Мы же теперь богатые женщины и можем позволить себе любой каприз! — вдохновилась я.

— Эй, а как же Артур? — ехидно улыбнулась Ритка.

Хороший вопрос. Меня ужасно задевало его поведение, но списать его в тираж я не была готова. Этот постыдный факт приходилось признать. Самое печальное, что в порыве гнева я наговорила ему ужасных вещей, а теперь моя гордость не позволяла сделать хотя бы шаг к примирению. Он тоже не выказывал желания мириться. И все же, все же... Мое женское сердце подсказывало, что у нас с ним еще все впереди. И только моя добропорядочность и благовоспитанность вопили дурным голосом: не связывайся с ним! Согласна, он темная лошадка, и своей дочке я посоветовала бы держаться от такого типа подальше. Это «но» все портило... В общем, меня терзали смутные сомнения. Но в данный момент я не собиралась заниматься психоанализом.

— Ну даже не знаю, Ритон. Надо будет посмотреть на его поведение. В Италию, во всяком случае, мы его с собой не возьмем. Кто же в Тулу со своим самоваром едет? А вот в Краснодаре на него стоит взглянуть более пристально.

— Даже так? С чего бы это? Мы ведь даже слышать о нем не желали! — ехидничала Ритка.

— Скажем так, я решила учиться на твоих ошибках и использовать данный мне шанс, чтобы потом мне не сказали, что прошлого не воротишь! — не смогла я удержаться, вспомнив Колясика.

— Уела! Признаю, уела по полной программе, — хмыкнула подруга.

— Ага, жалеешь, что такое золотце упустила! — хихикала я.

— Ой, теперь и не знаю, что мне делать без соколика родимого! — кривлялась Ритка...

Кто знает, сколь долго мы еще дурачились бы, перемывая косточки мужикам, и строили планы на будущую жизнь, если бы мне не приспичило в туалет.

— Ритка, сверни, будь любезна, сил больше нет терпеть!

— Ну неужели было тяжело сходить перед дорогой? — проворчала Ритка.

Но все же свернула на ближайшую гравийку, уж больно прозрачной была лесополоса вдоль трассы. Мы проехали немного и затормозили на обочине. Я стала неуклюже пробираться в густую поросль кустарников, стараясь не оцарапаться и не наступить на что-нибудь малопривлекательное, оставленное тут предыдущими путешественниками. И вдруг остановилась как вкопанная. Впереди открывалась полянка, большую часть которой занимала грязная иномарка, имевшая вид заброшенный и одновременно зловещий.

— Ритка, — прошептала я и попятилась.

Наткнулась на дерево, всхлипнула и опять стала сдавать задом, боясь повернуться к машине спиной. Но не рассчитала траекторию, взяла несколько левее и с ужасом заметила, что задняя дверца машины приоткрыта и оттуда торчит рука. Рука эта была выпачкана чем-то буро-коричневым и никак не могла принадлежать живому человеку.

Эта мысль придала мне такое ускорение, что я вылетела на дорогу, словно за мной гнались тысяча чертей. Сердце мое готово было выскочить из груди — так оно колотилось. «Только не это. Только не это», — билось у меня в мозгу.

— Поехали! Уматываем! — заголосила я, запрыгивая в салон.

— Что?! Что там?! — всполошилась Ритка.

— Там машина и труп! — выдохнула я.

— Ты уверена, что труп? — уставилась на меня Ритка.

— Рита, нам этого знать не надо! — убедительно сказала я, стуча зубами.

— А может...

— Нет!!!

— А если...

— Маргарита, читай по губам: уматываем!!!

Ритка скосила глаза на заднее сиденье, на котором стояла сумка с нашими деньгами, и судорожно вздохнула.

— Ну ладно, как скажешь, — поджала она губы и нехотя завела мотор.

Любопытная она, конечно, у меня, как обезьяна, и жажда приключений у нее в крови.