Люся Лютикова - Мужчины и другие животные

Ознакомительный фрагмент

С трагическим выражением лица собеседник переваривал новую информацию.

– Почему же она мне не сказала, что выходит замуж? Как она могла?!

– Вероятно, не посчитала нужным. Вы кем ей приходились?

Художник мгновенно вцепился в последнее слово:

– Почему вы говорите о ней в прошедшем времени? С Кариной что-то случилось?

Я решила повременить с правдой.

– Нет, ничего не случилось, просто она уехала. Далеко. В Америку.

В глазах Сергея застыл ужас.

– С мужем? Навсегда?!

– Скорей всего. Так все-таки, кем вы ей приходились?

Он глотнул из стакана жидкость, по цвету напоминающую виски, и ответил:

– Я был для нее никем, она для меня – всем.

Красиво сказал! Похоже, Карина разбивала мужские сердца, как семечки щелкала: и Мишку, убежденного противника брака, она повела в ЗАГС, и художник этот был у ее ног… Вот бы мне так научиться!

Бармен, который давно прислушивался к нашему разговору, деликатно кашлянул. Сергей понял намек:

– Людмила, что будете пить?

– Какой-нибудь коктейль.

Бармен принялся перечислять:

– «Ванильное небо», «Ночь с Казановой», «Блондинка и брюнетка»…

– Пожалуй, я возьму последнее, только все-таки с учетом гендерных различий.

– В смысле?

– Сделайте мне коктейль «Блондин и брюнет».

Бармен кивнул и принялся мешать ингредиенты. Через минуту я получила высокий стакан, на дне которого плескался яичный ликер, а сверху его украшал взбитый шоколад.

– М-м-м, вкусно, – пробормотала я, втянув коктейль через трубочку, – только слишком приторно.

– Потому что блондинок и брюнеток лучше употреблять поодиночке, – мрачно отозвался художник.

Его замечание напомнило мне о цели своего визита:

– Сергей, а как вы познакомились с Кариной? По Интернету?

Мужчина оскорбился:

– За кого вы меня принимаете? Я не знакомлюсь с женщинами по Интернету! Карина пришла ко мне по работе. Она искала картины Николая Кулебякина для своего музея, я ей помог. Знаете такого художника? Мы с ним одно время дружили. Он, кстати, тоже уехал в Америку, эмигрировал в начале девяностых, как только подняли «железный занавес». И чего они все туда едут, медом, что ли, там намазано?

Я пожала плечами:

– Ясно чего – страна больших возможностей. Сегодня ты продаешь газеты, а завтра…

– …а завтра снова продаешь газеты, – подхватил Сергей. – Американская мечта – это миф. Мол, стоит только ступить на эту землю обетованную, как сразу на тебя свалится роскошный автомобиль, дом с бассейном и солидный счет в банке. На самом деле там можно научиться только одному – вкалывать с утра до ночи. И стоит ради этого тащиться на другой конец света? Если у человека нет покоя в душе, ему везде будет плохо.

Я не стала спорить, хотя придерживалась противоположной точки зрения. Лично знаю несколько человек, которые уехали в США и стали там довольно состоятельными гражданами. Конечно, богатство на них не с неба упало, они всего добились упорным трудом. А вот в нашей стране упорный труд не в почете. В России от большой работы у человека может вырасти только маленький горбик.

Собеседник отпил из бокала и продолжил:

– Где родился, там и пригодился, – знаете такую поговорку? Взять хотя бы Кольку Кулебякина. В Америке он кем только не работал: и дворником, и официантом, даже выгуливал собак богатых дамочек. Как художник он там никому не был нужен, его картины никто не покупал. Справедливости ради надо заметить, что и на Родине ему никто персональных выставок не устраивал. Но ведь здесь он не собачьи какашки убирал, правда? У него была мастерская, и довольно приличная, практически в центре Москвы. Не всегда картины удавалось продать, большей частью Колька раздавал свои творения. Но он дышал полной грудью, творил, летал над серыми буднями, вы меня понимаете? А в Америке он прожил всего пять лет. Пять лет выгуливал чужих собак – и умер на улице, с собачьим поводком в руках. Официальная версия смерти – приступ астмы, который не успели снять. Символичная смерть, вы не находите? Он просто задохнулся, в этом мире лжи и чистогана.

– Тем не менее его картины понадобились музею, – заметила я, – значит, чего-то он в Америке достиг? Ведь не зря же Карина интересовалась именно его творчеством?

Сергей пренебрежительно фыркнул:

– Подумаешь – музей! Мои картины тоже висят в музее Волгодонска, я же не кричу об этом на каждом углу. Да, Карине был нужен именно Кулебякин, потому что она устраивала выставку «Городской нативизм семидесятых», а Колька, как выражаются искусствоведы, являлся ярчайшим представителем именно этого направления. Но все его работы, разумеется, были выполнены здесь, в Советском Союзе. У меня лично сохранились две картины, я отдал их Карине. Позже она попросила сделать с них копии, я сделал. У Кольки оказалась такая прилипчивая манера, что потом долгое время я не мог от нее избавиться.

Если честно, я абсолютно не разбираюсь в живописи, и разговор начал меня утомлять. История жизни незнакомого художника Николая Кулебякина, безусловно, занимательна, однако меня больше интересует биография другой незнакомки – Карины Елоховой. Софья уверена: ее подругу погубили неразборчивые связи с обеспеченными мужчинами. Сергей одет весьма скромно, подозреваю, что церковная мышь по сравнению с ним – олигарх. Если его не связывала с Кариной постель, то он вне подозрений.

Я не знала, как подобраться к главному, поэтому спросила прямо:

– Извините за любопытство, у вас с Кариной были интимные отношения?

Моя беспардонность развеселила собеседника:

– Опаньки! Что за странный вопрос? Почему вы интересуетесь?

Я замялась лишь на секунду, гениальное решение пришло само собой:

– Дело в том, что у Карины обнаружили заболевание, передающееся половым путем. Она уехала в Америку лечиться. Перед своим отъездом она поручила мне деликатную миссию – обзвонить всех мужчин, с которыми у нее были сексуальные контакты, и сказать, чтобы они сдали анализы. Если болезнь не лечить, гарантирован смертельный исход.

– Так она уехала в Америку лечиться или с мужем? Карина вышла замуж или нет?!

Я во все глаза уставилась на Сергея. Если в данных обстоятельствах его волнует лишь это, то даю руку на отсечение: постель они не делили. Либо художник напрочь лишен чувства самосохранения.

– Она вышла замуж? – с настойчивостью маньяка вопрошал Сергей.

Я сжалилась над ним:

– Нет, не вышла. Уехала на лечение в США.

Его лицо осветила надежда, и я поспешно добавила:

– Но оно будет очень, очень длительным. Лет пять, а то и дольше. Все в руках божьих.

– Что за болезнь?

– Я не могу сказать, это врачебная тайна. Вот если бы вы были любовником Карины, я бы сказала…

– Увы, я не был ее любовником. Карина относилась ко мне по-приятельски, я хотел большего, но не смел надеяться. Она ведь такая шикарная девушка! Максимум, на что я решался, – это звонить ей каждый день, просто напоминать о себе.

Я вспомнила семнадцать эсэмэсок, которые Сергей настрочил, когда Елохова однажды вдруг не взяла трубку. Я бы от такого приятельского внимания взвыла. А вот Карина не сообщила художнику о том, что выходит замуж, намеревалась и дальше держать воздыхателя на крючке. Зачем он был ей нужен? Тешил женское самолюбие? Или его берегли на черный день?

Сергей как-то замялся, нервно подвигал пустой стакан по барной стойке, потом все-таки решился:

– Вы сказали, что намереваетесь предупредить всех мужчин, с которыми Карина… ну… близко общалась. А много их было, таких мужчин?

Меня несло на крыльях вранья:

– Понятия не имею. Мы с Кариной прощались впопыхах, толком и поговорить не успели. А в американской больнице ей не до разговоров будет. Она оставила свой мобильник, и я решила обзвонить всех абонентов мужского пола, которые значатся в записной книжке. Кстати, а вы, случайно, не знаете кого-нибудь, с кем она… хм… кого она могла заразить?

У Сергея заиграли желваки, и ответил он спокойным тоном:

– Не знаю.

– Болезнь очень серьезная, – напирала я, – чем раньше человек о ней узнает, тем эффективнее будет лечение. Если у вас есть какие-то догадки, пожалуйста, не скрывайте! Речь идет о жизни и смерти!

– Есть у меня одно подозрение… – неохотно проговорил Сергей. – Только не подумайте, что я за ней следил!

– Ну что вы, у меня и в мыслях не было.

Конечно же он за ней следил. Карина приехала к художнику в мастерскую, чтобы забрать копию картины, была, как обычно, мила и недосягаема. По-дружески чмокнула в щечку и упорхнула, а он не удержался и вышел вслед за ней. Как будто бы за сигаретами, но на самом деле – чтобы напоследок увидеть, как любимый силуэт направляется к метро. Однако Карина к метро не пошла. Около подъезда ее ждал мужчина на роскошной иномарке. Карина села в машину – и с диким ревом автомобиль умчался со двора.

– С чего вы взяли, что у них отношения? – спросила я. – Мало ли кто ее подвозил.