Сердце знает - Игл Кэтлин

— Все в порядке, — заверил его Риз, хотя Плакса продолжал рычать, ощерив пасть, — все в порядке.

В зале послышался смех. Кто-то даже заулюлюкал. Свини злобно озирался по сторонам, то и дело поглядывая на собаку.

Джин Браун просто трясся от смеха.

— Да, Свини, ты не больно приглянулся этому песику.

— Да он же бешеный! Ты только посмотри на него!

— Извини, Ерл, — сказал Риз, — Я и сам не пойму, что это на него нашло. Он никогда прежде так себя не вел.

Он помог Сиду успокоить Плаксу, затем подошел к съежившемуся от страха Свини.

— Он тебя не покусал?

— Да ты сам виноват, Ерл, — хмыкнул Джин, — Небось, опять намазался этим вонючим скунсовым маслом.

— Я сейчас уведу его, — сказал Риз.

— Ничего, все в порядке. Просто, держи его крепче. — Свини проскользнул к краю ряда и быстро сбежал вниз. — Все нормально. Я, вообще-то, зашел просто так и оставаться не собираюсь. Мне нужно еще кое-куда заглянуть.

Но, отступив к краю трибуны, он закричал, тыча пальцем в Плаксу.

— Эй, Блу Скай, води его в наморднике. Он в любой момент может кого-нибудь цапнуть.

— У него несколько травм, Ерл, еще свежих.

— Тромбов? — не расслышал Свини, — Черт! Тем более, ему нужен намордник.

— Эй, парень, смотри, да он просто оплакивает тебя, — сказал кто-то.

И, действительно, Плакса в упор смотрел на Свини и выл. Из его челюстей сочилась слюна. Он явно жаждал крови.

— Это собака отца Риза, — объяснил Джин. — Она была рядом с телом, когда мы его нашли, помнишь, Свини? Стерегла мертвого хозяина и калитку.

— Он тогда на тебя бросался? — поинтересовался Риз.

Однако Свини оставил без внимания слова Джина и вопросы Риза и, преследуемый насмешками, засеменил к боковой двери.

— Нет, в ту ночь он был спокоен, — сказал Джин, — просто Свини, как только завидит какую-нибудь собачонку, готов в штаны наложить, а они это чувствуют.

Джин протянул свою руку к носу Плаксы и дал ее обнюхать. Получив одобрительную оценку, он почесал ему затылок.

— Отличная собака. Знает свое дело. В ту ночь он не позволил ни одной лошади удрать с пастбища.

— Калитка была открыта?

Риз сел на скамью и посмотрел на Сидни, который внимательно вслушивался в разговор, поскольку ничего не знал об убийстве своего дедушки, а затем перевел взгляд на собаку.

— Мне сказали, что все лошади были на пастбище, так что ему ни к чему было выходить на дорогу.

— Верно, но они могли бы разбрестись, если бы не эта собачка.

Плакса продолжал тихонько скулить, и Джин снова почесал ему затылок.

— Но ведь калитка была открыта, — сказал Риз.

— Я ее закрыл.

Плакса лизнул Джину руку.

— Я не виню тебя, старина. Ты чертовски славный пес, а; вот Свини — просто жалкое подобие полицейского, так что…

Джин взглянул на Доузера. — Думаю, что и я тоже.

— Зато ты неплохой защитник, — успокоил его Доузер.

Джин слегка нахмурился, а затем кисло улыбнулся.

— Доузер, — произнес Риз, давая понять кивком головы, что им нужно поговорить с глазу на глаз. Плакса встал, чтобы идти следом.

— Попридержи его, Сид. Он больше не сорвется.

— Ты уверен?

— Он будет молодцом. Слушай, Джин, познакомь с ними моего сына, — кивнул Риз в сторону площадки, — через минуту нам играть.

— В чем дело, Блу? — спросил Доузер, когда они отошли под навес, который был устроен над открытыми рядами трибуны.

— Твой перерыв, — сказал Риз. Он взглянул на дверь, за которой только что скрылся Свини. — Могу поспорить, что в поселке готовится преступление. Но, думаю, что если вы не будете здесь надолго задерживаться, то застукаете преступника на месте. Он кивнул в сторону Плаксы.

— Доузер, это — самый нежный и ласковый пес, какого только можно найти на этом берегу реки.

— Ну, у нас тут есть несколько злобных псов…

— Плакса не из их числа. Как ты думаешь, почему он так рвался выпустить кишки из Свини?

— Свини? — в темных глазах Доузера блеснула догадка. — Сви-ни-и.

— Кто бы то ни был, в прошлый раз он вышел сухим из воды. Но теперь здесь и я, и собака. Мы пока побудем с парнями из полиции Бед-Ривер. А вот Свини, видишь ли, нужно побывать еще кое-где.

— Разрази меня гром, если ты не прав, Блу. — Доузер посмотрел на часы. — Так, мой перерыв закончился.

— Может быть, возьмешь с собой еще кого-нибудь?

— Конечно, черт возьми! Почему бы, например, тебе не поехать? Правда, все это может оказаться скорее развлекательной прогулкой, чем…..

— Нет, это твоя игра. Твоя и Джина.

— Джина? — Доузер взглянул на своего напарника, который стоял на площадке рядом с Сидом и Плаксой.

— А что, мысль неплохая. Черт возьми, Риз, хотелось бы, чтобы ты оказался прав. Мм-да. Я, между прочим, собирался играть против тебя, чтобы не дать тебе забросить мяч.

— Сегодня я выступаю для сына, так что вряд ли кому-нибудь удастся меня придержать, — усмехнулся Риз.

Так оно и вышло. Вскоре после того, как Джин и Доузер уехали, пришедших игроков распределили в команды, и после вбрасывания началась игра. Риз играл для удовольствия, ради друзей, в память о старых добрых временах. Сам того не замечая, он превратился в играющего тренера. Риз построил игру так, чтобы дать шанс каждому игроку, независимо от возраста и уровня мастерства. Уж это он умел. Но, все же, он оставался Ризом Блу Скаем, от которого ждали $го собственной игры, и он не имел права разочаровывать зрителей. Когда подвернулся случай, достойный его профессионализма, он не смог удержаться от проходки с мячом, в которой ему не было равных. Как всегда, он играл зрелищную игру, отлично понимая, что именно за это ему и платят. Но сегодня он чувствовал себя не так, как всегда. Впервые в жизни за его игрой следил сын. Сердце Риза екнуло, когда он поймал на себе изумленный взгляд Сидни после того, как он продемонстрировал очередной трюк из своего неисчерпаемого арсенала — виртуозно провел мяч к щиту, словно заколдовав его, и затем, взлетев вверх, положил мяч прямо в корзину. Все это предназначалось для Сидни.

— Сольный номер Блу Ская! Блу Скай в игре! - завопил Тайтус, едва ноги Риза коснулись пола.

Риз бросил взгляд на сына. Сидни сидел с ошеломленным видом.

Когда произошла смена состава, они сели рядом на скамью и по очереди пили воду из бутылки, которую припас Риз.

Футболка Риза повлажнела, на лбу сверкали бисеринки пота, а у Сидни влага блестела в глазах. Он делал вид, что занят собакой, но Риз чувствовал на себе его неотступный, изучающий взгляд. Среди индейцев это считалось невежливым.

— Разве твой папа не говорил тебе, что нехорошо так пристально смотреть на людей? — В голосе Риза слышались одновременно ласковые, поддразнивающие и поучительные нотки. — У нашего народа не принято…

Сидни понурил голову и продолжал гладить собаку, но Риз заметил, что щеки мальчика зарделись от смущения.

— Ну-ну, я ведь только так, пошутил. — Он потрепал сына по плечу. — А теперь выкладывай, что там у тебя на уме? Ты на меня смотришь такими глазами. Наверное, думаешь обо мне что-нибудь такое…..

— Когда ты играл … Я никогда не видел ничего подобного.

Сидни поднял голову, щеки его все еще пылали. — Просто, я … Мне трудно поверить, что ты — мой отец. И еще… я никогда не буду так играть.

— Ты сможешь играть даже лучше, если тебе захочется, но это не так уж важно. Скажи, тебе нравится сама игра? Прекрасно. Получай от нее удовольствие. Играй со мной как бы в шутку.

— Ты в прошлый раз так странно посмотрел на меня, когда я промазал, — вдруг сказал Сид.

— Правда? А ну-ка, покажи, как я посмотрел на тебя. Сидни состроил страдальческую физиономию.

— Пошли-ка отсюда. — Риз положил руку сыну на плечо. — Значит, вот как я на тебя посмотрел. Наверное, у меня заболел живот.

Примерно такое же выражение он подметил во время игры на лице Сидни, и теперь, когда сын отплатил ему тем же, Риз задумался: — может быть, он просто все неправильно истолковал.