Сердце знает - Игл Кэтлин

Она засмеялась. — Тебя бы стошнило, тебе было бы невыносимо противно, ты сказал бы: мне такого не нужно.

— Какой ужас, — возмущенно сказал Риз, обращаясь к Плаксе, который лежал рядышком на полу. — Неужели я бы такое сказал? Ни за что. Я бы протянул тебе руку, я бы до тебя дотянулся. Где бы ты ни оказалась.

Она смеялась над ним, покачивая головой, открыто сомневаясь в его благородстве. Он и сам рассмеялся.

— Ты хочешь услышать мой ответ или нет? — спросила она, посерьезнев.

— Хочу.

— Я думаю, что из-за своего долга Картер вынужден смотреть сквозь пальцы на таких крупье, как Питер Джонс.

Он уставился в потолок и глубоко вздохнул. — И на убийц тоже?

— Этого я не знаю. Возможно, он просто не видит того, что не хочет видеть. — Она говорила спокойно, понимая, Риз очень боится, что его брат может быть причастен к этому преступлению, хотя Риз ничего не сказал вслух и не хотел в это верить. — Я доложила о том, что Джонс исчез, — продолжала она. — Теперь я жду, что мне позвонят. Там попытаются выяснить, кто он на самом деле.

— Ты можешь достать его личное дело? Мы можем получить его прежде, чем кто-то другой наложит на него лапу? — Она кивнула, и он многозначительно подмигнул, осторожно лаская ее через блузку. — Я думаю, что, если мы свяжем людей, с которыми ты работаешь, с теми, кто расследует дело отца, возможно, это, наконец, вдохновит их на поиски?

— Так же, как ты стараешься вдохновить меня? — лукаво спросила она. Он коснулся ее подбородка и улыбнулся. — Ну и как, у меня это получается?

В другом конце квартиры хлопнула дверь. Она ответила ему с улыбкой: — Твой сын вышел из душа.

— Почему он решил, что ему необходимо помыться до того, как мы пойдем в спортзал?

— Потому что он идет с тобой. Он очень волнуется. Ему хочется быть чистым. За последние полгода он стал беспокоиться об этом гораздо больше, чем раньше.

— Наверное, и мне нужно принять душ, — сказал Риз, обнимая ее. — От меня хорошо пахнет?

Она засмеялась, прикрыла глаза, понюхала: — Прекрасно. Вы, ребята, странно ведете себя. — Их тщательно причесанный и вымытый до блеска сын был готов идти.

— Когда они начинают?

— Когда все будут в сборе, а мы знаем, что, по крайней мере, двое еще не пришли. — Риз расхрабрился и торопливо поцеловал Хелен. Он, конечно, не так хотел ее поцеловать, но все же. — Ты ждешь звонка? Потом придешь в зал?

Она кивнула. — Если я не успею прийти, возвращайтесь скорее и будем есть пирог с клубникой.

17

Начальная школа, в которой когда-то учился Риз, теперь была перепрофилирована в неполную среднюю. Ее спортзал всегда был открыт для всех желающих, но для него это был, прежде всего, его зал, в котором он впервые сразил наповал баскетбольных фанатов. С тех пор его имя из года в год появлялось на памятной доске на стене спортзала. Об этом вспомнил Тайтус Хоук, когда Риз с гордостью представил ему своего сына. Он хотел сделать Сидни центром внимания, но Тайтус вдруг начал расхваливать самого Риза.

Риз заметил смущение на лице мальчика и догадался, что тому не по себе от слов «твой папа», то и дело проскакивающих в речи Тайтуса. При первом же удобном случае, и после того, как он познакомил Сидни со своим двоюродным братом Джоном Буллем и его сыном Гленом, и те начали расспрашивать о раненой собаке, которую он держал на поводке, Риз отвел Тайтуса в сторону и зашептал ему на ухо: — Не раздувай ты так всю эту чепуху обо мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, он еще только привыкает ко мне и не может решить, как меня называть, а ты заладил: «Твой папа, твой папа». Он, между прочим, даже по имени меня ни разу не назвал.

— А как ты хочешь, чтобы он тебя называл?

— Да как ему будет удобно. Я надеюсь стать ему отцом.

— Ну, тут тебе придется подождать, пока он освоится. Я, между прочим, для тебя старался.

Тайтус хлопнул Риза по плечу, и они оба рассмеялись.

— Не волнуйся. Я думаю, ему нетрудно будет свыкнуться с мыслью, что ты его отец. А вот если бы он узнал, что он младший Доузер, тогда все было бы, как в бульварном романе.

Доузер направился к ним, отбив по пути мяч, который кто-то послал ему с другого конца зала.

— Кто-нибудь звал меня?

Риз оглядел зал. Несколько парней у щитов отрабатывали броски в корзины, другие толпились у раздевалки. На многих были свитера и футболки с эмблемой полиции.

Да, игра будет по полной программе. Им придется поменять несколько составов, чтобы дать возможность сыграть каждому.

Риз помахал рукой, приветствуя Джина Брауна, и, повернувшись, похлопал Доузера по спине.

— Интересно, а кто сейчас следит за порядком на улицах?

— А там не за чем следить, — сказал Тайтус, пощипывая жиденькую бороденку. Все самые крутые парни из Бед-Ривера — здесь.

— Я сейчас на дежурстве, но даже у полицейских бывают перерывы, — сказал Доузер, хлопнув Риза по груди. — И потом, они прекрасно знают, что я здесь и что со мной мои знаменитые радиочасики. А если они не сработают, — он кивнул в сторону Скизикса, по прозвищу Лошадь, который сидел на трибуне, опершись локтями о колени и держа в руках радиопередатчик, — то на этот случай у нас есть диспетчер.

— Ты подключился к ФБР?

— Да. Я передал дело спецагенту. Он обещал позвонить. Сказал, что сможет построить обвинение, зацепившись за улику с. автомобильной фарой, что было бы неплохим ходом. Я объяснил ему, почему я принес осколок сам. А он ответил, что знает, откуда я, — засмеялся Доузер. — Что, по-твоему, это может значить? Может быть, он уже был у нас с проверкой?

— Ты считаешь, что он что-нибудь сможет сделать?

— Я думаю, что если мы не узнаем об этом сразу же, то отправимся к нему. Оба. В разговоре с ним я опустил твое имя, но если ты опустишь свой зад в его кресло, то это сработает быстрее. И еще Тайтус. — Доузер дернул парня за рубашку. — А ну-ка расскажи Блу, что ты ему принес.

— Я раздобыл досье, о котором ты просил. Оно у меня в машине. Напомнишь потом, чтобы я не забыл.

— Что! Так ты…?

— Вытащил его прямо из ящика, — ухмыляясь, сообщил Тайтус. — Спокойно зашел и взял. Даже придумывать ничего не пришлось. Черт возьми, старик, я ведь в игорном комитете.

— Я его верну, — пообещал Риз.

— Эй, Джин! — окликнул Доузер верзилу с лохматой светлой шевелюрой, идущего через зал легкой пружинистой походкой.

— Помалкивай, — сказал он Ризу вполголоса и сжал его локоть. — Просто улыбайся.

— С какой это стати, — возмутился Риз, освобождаясь от Доузера. — Эй, Джин!

— А, Блу, привет! Прими мои соболезнования по поводу твоего отца.

Риз представил ему Сидни, который не отходил ни на шаг и, на всякий случай, держал Плаксу на коротком поводке.

— Ууу, да ты, кажется, будешь ростом со своего папочку, только посимпатичнее, — сказал Джин, пожимая руку Сиду. — Мне очень жаль твоего дедушку…

— Спасибо.

Сидни вопросительно взглянул на Риза, словно хотел узнать, правильно ли он принял соболезнование.

— Мы все-таки надеемся отыскать того сукина сына, который…

Вдруг Плакса злобно зарычал и рванулся вперед. Рука Сидни резко дернулась, и, от неожиданности, ему показалось, что это не его рука, а что-то отдельное от него. С громким лаем, щелкая зубами, Плакса потащил за собой мальчика, словно сани. Шерсть на его спине встала дыбом. Риз крикнул, пытаясь остановить собаку, но Плакса не сводил глаз с человека, который только что вышел из раздевалки.

Ерл Свини был перепуган до смерти. Не помня себя, он полез на зрительскую трибуну. — Пошла вон, — завопил он. — Уберите эту бешеную тварь!

Риз схватил сына за руку и изо всех сил натянул поводок.

— Черт возьми, Плакса, что это с тобой? — прикрикнул он на собаку.

Бледный, как полотно, Свини замахал руками и взбежал на ступеньку выше.

— Уберите этого пса! Я убью его! Я пристрелю эту тварь!