Яйца раздора - Галина Балычева

— Ну что, — не вытерпела я (уж слишком долго она изучала карту), — нет, что ли, другой дороги? Хоть в лес сворачивай и отсиживайся там до следующей ночи.

Лялька на мои реплики не реагировала и по-прежнему изучала карту.

— Вот что, — сказала она наконец, — в Москву будем возвращаться через Тулу.

— Через Тулу? — удивился сзади Фира. — Дык это большой крюк получится.

— Подальше положишь — поближе возьмешь, — парировала Лялька. А мне сказала: — Примерно через двадцать километров будет поворот на Сухиничи. Сворачивай туда, а оттуда дуй прямиком до Тулы. Ну а уж от Тулы до Москвы рукой подать.

Я с энтузиазмом вжала педаль газа в пол и погнала, что есть мочи, к вожделенному повороту. Моя бы воля, я бы прямо сейчас куда-нибудь свернула, только бы спрятаться от возможного преследования.

Вскоре мы действительно заметили на дороге указатель. На Сухиничи надо было сворачивать направо. Я в последний раз посмотрела назад, на дорогу и, не обнаружив черного джипа, вздохнула с облегчением. Сейчас съедем с шоссе и благополучно затеряемся среди деревень. Крюк, конечно, придется сделать немалый, но что это значит по сравнению с пистолетом дяди Жоры и кулачищами Кита.

Впрочем, все оказалось не так страшно, как мы думали, и на заметание следов ушло не более двух часов. Так что к Москве мы подъезжали еще засветло. Впрочем, в город въезжать не стали, а сразу же отправились на дачу. Во-первых, старики — Фира и тетушка всегда, когда приезжают в гости, живут на даче, а во-вторых, сейчас это самое безопасное место. Макс не знает, где находится наша дача, — не успел еще побывать в гостях. А значит, и никто из его окружения об этом тоже не знает. И главное, что об этом не знает дядя Жора.

В общем, решено было до лучших времен затаиться в пригороде. А какими они будут, эти лучшие времена, я еще пока не знала. Вот приедем, обустроим стариков и будем думать, что делать дальше — сразу в милицию идти или еще погодить. Я даже отцу поэтому не стала звонить. А то, как узнает, что мы уже на подъезде к городу, так сразу же примчится повидать свою дорогую сестрицу и не менее дорогого в прямом и переносном смысле Фиру (уж очень дорого обходятся нам его фокусы). Мне же сейчас было не до него и вообще не до кого.

Но, как говорится, мы предполагаем, а бог располагает...

Короче, отец уже был на даче. Его машина стояла во дворе, а все окна в доме были распахнуты настежь. Видать, отец дом проветривал после зимы.

Дачный поселок не встретил нас цветущими садами и обилием цветов, как в Больших холмах. Да и что говорить, листья на деревьях и те еще толком не распустились. Одна только молодая травка радовала глаз ядреной зеленью. Да еще свежий воздух. Уж что-что, а воздух у нас хорош. Вот как выйдешь из машины, как вздохнешь, аж голова кружится.

— Хорошо-то как! — воскликнула тетя Вика, выбравшись из машины и с усилием разгибая поясницу. — Прямо рай!

А из дома навстречу уже торопился отец.

— Вика! — кричал он. — Родная! Как я рад!

Он обнял и расцеловал сначала сестру, а потом Фиру.

— Ну, как дела, старина? — спросил он у Фиры. — Где тебя черти носили? Мы тут с ума посходили — всё беспокоились, куда ты подевался. Загулял, что ли?

Пока они здоровались и целовались, мы с Лялькой начали разгружать машину. Мы вытаскивали тюки, баулы, сумки, коробки и сваливали все это прямо на траву, так что вскоре возле Лялькиной «Судзуки» выросла целая гора добра. И как только все это уместилось в небольшом, в общем-то, джипчике?

— Что это у вас вещи как-то по-цыгански упакованы? — удивился отец. — Что это за тюки?

— Некогда было по чемоданчикам раскладывать, — брякнул Фира, — гнались за нами.

Услышав это, отец удивленно замер возле раскрытого багажника.

— Что значит гнались? — не понял он.

Я махнула на Фиру рукой, делая вид, что старик опять завирает.

— Потом, все потом, — сказала я. — Давайте сначала разгрузимся и, если можно, поедим. — Пап, у тебя ничего съестного нет? Мы почти сутки не ели.

Отец видно хотел спросить, почему это мы сутки ничего не ели, но передумал и растерянно развел руками.

— Я ж не знал, что вы сегодня приедете. Я, кстати, звонил тебе, да у тебя телефон не работал.

Он окинул взглядом нашу компанию из четырех человек и сообщил, что из съестного имеются только пельмени и копченая колбаса.

Этого было вполне достаточно. Ужин мы приготовили из того, что было, и буквально за какие-то пятнадцать минут. И надо сказать, что, несмотря на то, что времени и терпения на приготовление разносолов у нас не было (есть очень хотелось), он получился вполне приемлемым и даже из трех блюд. На первое были поданы пельмени с бульоном. Это делается очень просто. В кипящую воду бросаются мороженые пельмени, а затем туда добавляется наша фирменная приправа, которую тетя Вика засаливает на зиму и в которую входят помидоры, перец, укроп, лук, петрушка и еще что-то. В общем, благодаря этой приправе любой самый невыразительный суп приобретает неожиданно пикантный вкус и весьма привлекательный вид. На второе мы по-братски поделили колбасу, добавив к ней фаршированный перец из привезенных нами банок, а также всякие разные маринованные огурчики, помидорчики, грибочки и фигочки...

А вот к чаю у нас ничего не было.

— Жалко, что у нас все конфеты украли, — хохотнула Лялька. — Сейчас бы очень пригодились.

— Что? — снова испугался отец. — Вас, что, ограбили? — Он отставил от себя тарелку и, позабыв про правила хорошего тона, поставил на стол локти и уставился на нас с Лялькой. — Что там у вас произошло? Я еще по телефону почувствовал, что ты мне чего-то не договариваешь. — Отец погрозил мне пальцем. — Давайте-ка рассказывайте.

Мы подробно рассказали про все перипетии нашей поездки, не забыв упомянуть и про труп в подъезде, и про разбитый «Фольксваген» на дороге с похожими на мои номерами, и про дядю Жору.

Отец только охал и периодически повторял:

— Надо было мне с вами ехать. Зря я не поехал.

Когда он сказал это в пятый раз, Фира не выдержал и