Проклятие злого Леопольда - Дарья Александровна Калинина

Выведать у Иды Францевны всю подноготную про ее жениха не составляло никакого труда. Бабушка Лида даже пожалела, что потратилась на любимый ими обеими тортик с заварным белковым кремом. Рубль тридцать! Хватило бы и булочки за семь копеек, а варенья можно было взять домашнего малинового, приготовленного еще с прошлого года. Торт же можно было бы скушать и в одиночку или в компании с дорогими сердцу старушки внуками – Петрушкой и Васечкой. А нерасторопная Ида даже не сообразила поставить чайник на огонь, предлагала запивать торт шампанским. Это в их-то годы и с их больными желудками. Определенно, у Иды из-за ее новой влюбленности голова пошла кругом!

Но вслух бабушка ничего такого не сказала, сама сходила на кухню за кипятком, заварила чай, а потом вкрадчиво сказала:

– Ида, золотая моя и драгоценная, какая же ты сегодня красавица!

– Ой, скажешь тоже! Откуда же красоте взяться? Всю ночь не спала, все о своем любимом думала.

– Прямо глаз от тебя не оторвать, до чего же ты нынче у нас хороша!

– Нахвалишь меня сейчас, заболею еще!

– Тьфу, тьфу, тьфу на тебя! – с готовностью поплевала бабушка Лида. – Чтобы не сглазить!

После магического ритуала Иде Францевне моментально полегчало на душе и она повеселела. В церковь старушки-подружки никогда не ходили, обе были воспитаны в атеистическом духе. Но во всякие такие вещи, вроде колдовства и сглаза, пожилые дамы охотно верили.

– Ну, рассказывай!

– Да что там рассказывать-то? – с показной скромностью потупила глаза подруга. – Нечем особенно и хвастаться.

– А то я тебя не знаю! Прямо светишься вся! Рассказывай, кого поймала в свои сети?

– Ну, вдовец. Одинокий. Детей и внуков нет. Военный в отставке. Какой чин, не знаю, но думается, что не ниже подполковника.

– Это почему так?

– Очень уж из себя видный мужчина. Высокий. Сам чисто выбрит. И держится так… может, и генерал!

– Так ты к генералу своему жить переезжаешь? – вырвалось у бабушки. – Небось у генерала и хоромы генеральские.

В ответ Ида Францевна как-то помрачнела и принялась путано объяснять, почему прямо сейчас переезд к будущему супругу состояться не может.

– Жилье он пока снимает.

– Это как так? Армия своему генералу служебной площади не предоставила?

– Квартира у него есть, но он оставил ее своей первой жене.

– И детям?

– Дети у нее от первого брака. К Леопольду они не имеют никакого отношения.

– Как его зовут? Леопольд? Это что же за имя такое кошачье?

– И вовсе не кошачье! – возмутилась Ида Францевна. – Это уж потом кота в мультике Леопольдом назвали. А мой Леопольд в честь какого-то короля назван! Матушка его по женской линии королевских кровей. Только тс-с-с… Сама понимаешь, хоть и не прежние времена нынче, а болтать языком о таких вещах все равно не нужно. Тем более что родство это пятое на десятое, да и давно уж с теми королями никто из них не знается.

– Надо думать, – задумчиво протянула бабушка Лида, попутно пытаясь прикинуть, где же будет жить Ида Францевна со своим кавалером, если к нему пойти никак нельзя.

По всему выходило, что тут, у них. Верить в такое очень сильно не хотелось. И бабушка предприняла еще одну попытку как-то выправить ситуацию.

– И что же генерал твой – в примаки к тебе пойдет жить? Нехорошо как-то получается, не по-мужски.

– Почему сразу в примаки? Дадут же ему когда-нибудь новое жилье. Как дадут, так сразу к нему и переедем. А пока будем гостить друг у друга.

Но будущее показало, что гостить генерал Леопольд предпочитает по большей части у своей подруги. Его не смущала коммунальная квартира, наличие соседей и прочие неудобства.

– Я человек привычный. В казармах и не в таких условиях приходилось жить. А в походе? Как уйдем в автономку на полгода, разве что не на головах друг у друга живем.

Несмотря на то что мундир у Леопольда имелся отнюдь не морского офицера, рассказывать он предпочитал про адмиральские будни. Впрочем, род войск, в которых довелось служить Леопольду, раз от раза менялся. В зависимости от градуса выпитого им то он был танкистом и вполне толково описывал устройство танка, то вдруг делался подводником. А в другой раз, совершенно забыв про то, что он танкист-подводник, вдруг взмывал в небо на истребителе. И чем крепче был принятый на грудь напиток, тем больше орденов и медалей оказывалось там.

Соседи пытались открыть Иде Францевне глаза на мутную биографию ее нового сожителя, но та в ответ лишь говорила, что Леопольд с ними шутит, а они все ей просто завидуют.

– Ты форму-то его видела?

Форма у Леопольда была. Вот только Петрушка, который немного разбирался в жизни, сказал, что это мундир старшего офицера службы по исполнению наказаний.

Как ни странно, всех это даже как-то успокоило.

– Тогда неудивительно, что Леопольд не хочет говорить нам правду о роде войск, в которых служил. Вертухай на зоне – не самая завидная должность.

Но у бабушки Лиды все равно имелись сомнения насчет их нового жильца. Очень уж слился Леопольд в своих привычках с теми, кого ему полагалось охранять. И тот угольно-черный напиток, который Ида Францевна именовала кофе и по утрам заваривала своему благоверному, очень сильно смахивал на чифирь. И тот факт, что Ида Францевна подавала его в кофейнике, а поднос сервировала колотым сахаром в хрустальной вазочке и сливками в серебряном кувшинчике, никак не улучшал общую ситуацию.

– Я его боюсь, – плакала невестка Оленька на груди у бабушки Лиды. – Этот Леопольд! Он такой мерзкий. Притаился вчера на кухне, а когда я туда вошла, схватил меня за грудь и попытался на стол повалить. Чудом вывернуться удалось и убежать. А если бы Леша зашел?! Или мальчики? Ох, страх-то какой!

Страх – это не то слово. Бабушка Лида прекрасно себе представляла, что могло случиться, если бы ее сын – Леша, славящийся своей вспыльчивостью, – увидел бы подобную картину. Не разбирая, он мог учинить и убийство. И хорошо, если пострадал бы один Леопольд, который матриарху семьи Казюлиных и самой изрядно надоел, просто в печенках у нее сидел противный Леопольд. К общим удобствам теперь было и не подступиться. Выгнать приживалу – вот о чем мечтала бабушка Лида. Но если при таком изгнании пострадает ее дорогой сынок Лешенька? За убийство, пусть даже из благих побуждений, наказание ничуть не меньше, чем за любое другое. И получится, что за какого-то негодяя в тюрьму отправится хороший человек – ее сын.

– Может, Лешу попросить, чтобы он друзей с работы привел и те помогли бы Леопольду морду набить?

– Может, Оля, может. Только ведь такой человек, он и отомстить может.

– Что же, нам его с вами самим убивать, что ли?

– Нет, убивать тоже не с руки. За убийство и посадить могут. Хоть Лешу, хоть нас с тобой. А что будет с мальчишками? Ты о них подумала?

– Только о них и думаю. Как бы этот тип с ними чего-нибудь не учудил.

Бабушка Лида озабоченно качала головой. Она и сама видела, как Леопольд намедни угощал меньшого Васеньку сигаретами. А Петрушке он тоже что-то частенько нашептывал на ухо секретное. И очень бабушке не нравились лица у них обоих в этот момент. Казалось, что-то они затевают. И надо было знать Леопольда, чтобы понимать, – «что-то» не будет хорошим делом.

– Но что же нам делать? – заламывала руки Оленька. – Как нам избавиться от этого типа?

– Погоди, доченька, я что-нибудь придумаю.

Оленька согласилась погодить, но слезно просила, чтобы в местах общего пользования свекровь теперь всегда сопровождала бы и ее, и мальчишек. Это здорово осложнило жизнь старушки и не прибавило ей любви к соседу. Тем более что считающие себя совсем большими внуки не желали такого конвоя от ванны и до туалета. И всякий раз бабушка сталкивалась со стойким сопротивлением своих внуков. Исполнять данное невестке обещание становилось все трудней.

А Ида Францевна ничего не желала слушать. Она так была влюблена в своего Леопольда, что только его одного и видела, и слышала. Она считала, что соседи просто придираются к ее избраннику. И уже несколько раз говорила, что скоро Леопольд поселится тут на законных основаниях.

– Мы с ним подали заявление в ЗАГС. Через месяц нас распишут, и я его пропишу у себя в комнате!

Дольше тянуть с изгнанием Леопольда было невозможно. Ситуация грозила перерасти из просто неприятной в угрожающую.

– Так хорошо, так мирно мы жили. И вот