Нина Васина - Женщина— апельсин

— Лягушки, — сказал он Ангелу. — Не знаю, что и делать! Им надо специальных червей покупать. Вот ключи от квартиры и машины.

— Отлично жрут докторскую колбасу! — сказал Ангел, не отрываясь от работы. — А вчера съели замороженные крабовые палочки.

Лягушки, распластавшись, медленно пересекали пространство аквариума.

В аэропорту Наталья ушла позвонить и «по делам». Стас словно очнулся от гипноза. Он ошалело рассматривал огромный зал и не понимал, как же он сюда попал. Только смутное ощущение давки в метро и гримаса боли на лице Натальи — ее прижали спиной к двери.

Но как только Наталья вернулась, все стало на свои места. Не надо было больше думать ни о чем, надо было радоваться, что у него заграничный паспорт в порядке, что самолет будет сегодня, а не завтра — «к завтрему могут и найти!». Кого могут найти — какая разница! А куда Стас собрался лететь, он выяснил только в самолете.

— Что мы будем делать в Италии? — спросил он так, на всякий случай.

— Посмотрим… Везде люди живут!

Далила написала докладную и отнесла ее Гнатюку. Гнатюк перекладывал эту бумажку несколько раз с места на место, не зная, как к ней отнестись. Он нервничал и ходил по кабинету, потом вызвал психоаналитика к себе.

— Как я должен это понимать, что вы тут устраиваете у меня в управлении?!

— Я ничего не устраиваю, я передаю вам информацию, источник которой не могу раскрывать, а вы должны сделать выводы.

— Ева Курганова не работает больше у меня, у нее другой начальник!

— По моим сведениям, она никак не может расстаться с вашими проблемами, в другом отделении нет такого количества плохих мальчиков, как у вас! — Далила научилась громко разговаривать и иногда повышать голос. Она больше не была похожа на растрепу-неумеху, смотрела уже не заинтересованно, а смело и с вызовом. Но юбки были так же коротки, как и раньше, а волосы не поддавались заколкам.

— Я не могу дать ход этой бумаге, а вы не должны вмешиваться в профессиональные проблемы отдела, — категорично заявил Гнатюк.

— Я только передаю вам известную мне информацию. Ева Николаевна интересовалась планом тюрьмы и, возможно, опять употребила обстоятельства и свое умение для совершения ей одной понятного правосудия.

— Ну что это за бред такой! — Гнатюк начал сердиться.

— Это» был бы бред, если бы я вам доложила об этом как о факте. Я же выдвинула предположение, и, учитывая ее тяжелое состояние, я настаиваю на охране.

— Да вы сами посмотрите, что получается! Вы написали все это, я должен, как минимум, начать расследование по этим фактам, а вы заявляете в виду вышеизложенного, что ей необходима охрана. На каком основании! Почему это я ни с того ни с сего должен ее охранять?

— Порвите мою докладную, она действительно проблематична, я и написала только потому, чтобы вы обратили внимание и вызвали меня. Ей нужна охрана. По всем моим предположениям, ее захотят убить. Неважно кто. Родственники, не знаю… хозяева этого человека.

— Какого человека?

Далила посмотрела внимательно на Гнатюка. Он совершенно искренне возмущался. «Ну и тупица, — подумала Далила. — Даже уборщицы приходящие говорят только об этом побеге, а он…»

Гнатюк рассердился на ее молчание.

— Подведем итоги, — сказал он. — Вы безответственно указали на некоторые факты, которые могли почерпнуть где угодно, подслушать, например, под кроватью. Что, угадал? — Гнатюк торжествующе смотрел на залившуюся краской Далилу. — Вы приносите эти факты мне, старшему в отделении, чтобы я принял меры. И какие меры вы предлагаете? Охранять. Вывод? Вам нужен психоаналитик. Это не шутка. Вы находитесь с Кургановой в напряженных отношениях, вы написали такой отчет по ее делу, что у нас не знают, куда его запрятать. Вы не смогли просто прийти ко мне и сказать, чтобы я ее арестовал, к примеру, на основании приведенных вами фактов подслушивания, вы по-благородному предлагаете ее охранять, тем самым я должен утвердить ваш донос как вещь реальную!

Далила сдернула со стола свою докладную.

— Не сметь трогать ничего у меня на столе!

— А то что, арестуете? — Далила завелась и не могла остановиться.

— Выдеру как Сидорову козу! Если вы закончили с тестированием специалистов у нас в отделении, можете перейти к обслуживающему персоналу. Обо всех слухах докладывать лично мне, а то тут уборщица одна обещала конец света к пятнице, а я совсем был не в курсе! Все сведения подавать только в письменном виде. А я постараюсь дозвониться в этот ваш институт и похвалить вас за необычайное рвение. Свободны.

Сердитый Гнатюк выждал десять минут после ухода Далилы, сделал несколько телефонных звонков и поднялся на третий этаж.

Ева сидела с застывшим взглядом. Она была одна в кабинете. Увидев Гнатюка, вскочила и побледнела.

— Я тут решил тебя проведать, узнать, как и что. Сиди. Как у тебя с напарником? Кстати, он очень просился к тебе!

— Да неважно. Плохо даже.

— Что, неисполнительный? Ева промолчала, пряча глаза. Гнатюк был ей неприятен, она вспомнила захват Слоника.

— А это не его вы с Николаевым отвезли в морг на воспитание? Ева молча кивнула.

— Так. — Гнатюк рассмотрел кабинет, встал и потрогал листик искусственного растения. — А я к тебе по делу, и если можно, скажу по-мужски. Коротко и понятно, ты уж извини, сама выбрала такую профессию. С кем ты спишь?

— Как? — От неожиданности Ева опять встала.

Гнатюк рассердился на себя за этот ее испуг, тоже встал и пошел к двери.

— Я не могу предположить, что психолог в нашем отделении может прослушивать телефонные разговоры, к примеру, — сказал он, стоя у двери и не поворачиваясь, — или что ты обсуждаешь свои проблемы с ней самой. Поэтому говорю коротко. Тот мужик, с которым ты спишь, очень откровенен с психоаналитиком, и я уж не знаю, кто из наших это может быть! Она, конечно, дура, но навредить может. Будь осторожна.

Гнатюк ушел.

Ева медленно села на стул. В ней наступила странная тишина, она даже дыхания своего не слышала, организм затаился и дышал тихо-тихо.

Звякнул телефон. Ее вызывал Подстаканов. Она положила трубку и высидела еще пять минут, не двигаясь.

Подстаканов сообщил ей, что по распоряжению вышестоящего начальства ей полагается охранник в связи с непосредственной угрозой ее жизни и здоровью. Самый лучший специалист по борьбе в их отделе, бывший спецназовец, который так и не смог хорошо отрекомендовать себя оперуполномоченным, будет переведен от Евы Николаевны — «По твоей, кстати, просьбе!» — заметил Подстаканов — и назначен ее телохранителем.

— А больше некого, сказали срочно и немедленно. — Подстаканов был сам удивлен больше Евы. — Это какое же ты дело ведешь, что они так взвились, или это по твоим старым делам?

— А может, не надо? — просительно сказала Ева.

— Ты меня пойми! Пусть он походит за тобой дня два, а там подберем кого-нибудь из спецохраны, сказали — срочно выбрать самого умелого, а у меня, сама понимаешь, какие умельцы.

— Он стрелять не умеет! Мы с ним психологически несовместимы! Как он будет меня охранять? Если что случится, мне придется его прикрывать!

— Он на стрельбище последний раз вложил все выстрелы в восьмерку и почти в одну точку. А насчет психологии, так это я считаю бабскими штучками, сама разберешься! Ты написала в докладной, что он профессионально непригоден как оперуполномоченный. Может, это его призвание, охранять! Короче, все! Появится — пришли ко мне, я его обрадую.

— Тебя переводят на новую должность, — сказала Ева Волкову. — И почему это от тебя так воняет, что ты такое делаешь? Ты что, отлавливаешь бездомных кошек?

— Намек понял, — сказал угрюмо Волков. — Но Маргарита из вас никудышняя, если уж мы заговорили о литературе. Романтики маловато.

— Смотрите, он и Булгакова читал, ну до чего всесторонне развитый охранник!

— Это кто — охранник?

— Тебя ждет Подстаканов, а мне пора.

— Я только хотел сказать. Вы вели дело этого старика, картежника, помните? Гостиница «Мечта». Его убили, пробита грудная клетка, внутренности подвергались вытаскиванию.

— Где? — спросила Ева.

— А я почем знаю, нашли тело на стройке, а где убили…

— Где он сейчас?

— Центральный городской морг.

— Когда тебе Подстаканов объяснит про твою новую должность, ты можешь найти меня в морге. Я буду там. Место встречи, как говорится…

Через полчаса Ева смотрела на спокойное лицо Короля, ей даже показалось, что он слегка улыбается.

— Прощай, Король.

— Странное, скажу вам, убийство. Во-первых, содержимое желудка. Устрицы и вино. Оригинально, да? И это завтрак шестидесятилетнего пенсионера! Если хотите посмотреть поближе, то здесь заметна степень перевариваемости пищи, видите? Это и это вот тут. Он был убит во время еды! Если бы такое произошло в ресторане, кто-нибудь бы заметил, это же не просто тихо пристрелить, тут целое представление было. Значит…