Увидеть огромную кошку - Мертц Барбара

***

Прощания и благодарности заняли немного времени. Завершив свои, я оглядела комнату в поисках семьи. Эмерсон ждал меня у двери, закатывая глаза и постукивая ногой. Полковник Беллингем разговаривал с Нефрет, предупредительно склонив красивую голову; когда я шагнула к ним, появился Рамзес, взял Нефрет за руку и без лишних разговоров увёл её прочь.

Снаружи ждали несколько наёмных экипажей; кучера и слуги собрались в весёлом кругу, курили и сплетничали, ожидая возвращения своих хозяев. Среди других знакомых лиц я узнала Сайида, и необъяснимый порыв заставил меня обратиться к нему:

– Салам алейхум, Сайид. Я слышала о твоей преданности своему господину. Молодец.

Он вскочил на ноги и ответил на моё приветствие:

– Я был очень храбр, Ситт Хаким. Этот человек пытался убить меня. Если бы я не дрался, как лев…

– Да, ты герой, – вмешался Эмерсон. Он знал, что Сайид будет хвастаться бесконечно, если его не прервут. Скромность – не то качество, которое египтяне ценят. (Временами я чувствую определённую симпатию к их точке зрения.)

– Я рад, что рана тебя не беспокоит, – продолжил Эмерсон.

Сайид согнулся пополам и схватился за бок.

– Она горит, как огонь, Отец Проклятий. Я потерял много крови, которая излилась из моего тела и испортила мою лучшую галабею…

– За что, я уверен, ховаджи сполна заплатил тебе, – улыбнулась я, потому что было решительно невозможно серьёзно отнестись к игре Сайида. Рана, похоже, действительно была незначительной, как и утверждал Беллингем.

Из рукописи H:

– Немедленно снимай рубашку, – приказала Нефрет. – Или я её разрежу.

Она прижала его к стене и размахивала ножницами с длинными лезвиями. Он не сомневался, что она выполнит своё обещание. Очевидно, напрасно было бы ожидать помощи от Давида, который смотрел на происходящее, скрестив руки и широко ухмыляясь. Рамзес угрюмо принялся расстёгивать пуговицы.

– В этом нет необходимости, – бурчал он. – Тебе не следует здесь находиться. У матушки возникнут подозрения, если ты каждый вечер будешь так рано удаляться ко сну, а я должен быть в Луксоре рядом с… Ой!

Она сорвала рубашку с плеча и руки, и осматривала ткань, обмотанную вокруг его рёбер.

– Я так и думала, – фыркнула она. – Что это, старая галабея? Полагаю, ни один из вас даже не позаботился продезинфицировать рану. Сядь сюда.

Осознав поражение, Рамзес вытащил руку из другого рукава и бросил рубашку на кровать. Матушка обязательно заметит, если рубашка будет порвана или запачкана.

– Ты украла эту гадость у матери? – осведомился он, наблюдая, как Нефрет разворачивает небольшой свёрток с медикаментами.

– У меня есть свои запасы. Что-то мне подсказывало, – объяснила Нефрет, приближаясь к нему с ножницами, – что они мне понадобятся. Какого чёрта ты не пришёл за мной вчера вечером?

– Я пытался… – начал Давид.

– Всё в порядке, Давид. Я знаю, что ты старался изо всех сил. Хм-мм. Что ж, рана не очень серьёзна, но требует внимания. Ругайся сколько угодно, – добавила она великодушно, откупоривая бутылку со спиртом.

Поскольку она разрешила, Рамзес сумел сдержаться, но к тому времени, когда она закончила, по его лицу струился пот.

– Вытяни руки, – приказала она и принялась наматывать ему бинты на рёбра.

– Ты ничем не лучше матушки, – покорно буркнул Рамзес. – Садистки, вы обе. Слишком туго.

– Повязка и должна быть тугой, чтобы удерживать подушечку с лекарством на месте. Хочешь, чтобы на другой рубашке была видна кровь, и тётя Амелия ругала тебя? Перестань так тяжело дышать. – Обе её руки обнимали юношу, а гладкая щека лежала на его груди. Она завязала концы повязки аккуратным узлом, уселась на пятки и улыбнулась ему. – Вот так, мой мальчик. Ты вёл себя как герой.

– J'ai fait mieux depuis[170], – не удержался Рамзес.

– Что? – спросила Нефрет.

– Бессмысленная цитата. Спасибо, девочка моя. А теперь иди домой, пока тебя не хватились.

– О нет.– Она покачала головой. – Я иду с тобой. Очевидно, тебе нельзя доверить заботу о себе.

– Я буду с ним сегодня вечером, Нефрет, – произнёс Давид. – Надеюсь, ты можешь доверять мне. Этого не произошло бы, если бы накануне вечером профессор не запретил мне выходить из дома.

– Этого не произошло бы, если бы Беллингем не вмешался, – отрезал Рамзес. – Я удерживал Скаддера на земле, без ножа, когда доблестный полковник оттащил меня от него и…

– Ага, – перебила Нефрет, – Значит, это полковник ранил тебя.

– Он утверждал, что не разобрался, кто из нас кто.

– В галабеях и головных уборах вы действительно были похожи, – согласилась Нефрет. – Да ещё в темноте.

– Для такого человека, как Беллингем, все туземцы на одно лицо, – процедил Рамзес. – Даже средь бела дня. Так что мне следует воздать ему должное, ибо он сделал всё возможное, чтобы убить меня — или Скаддера, которым меня считал. Он в отличной форме для своего возраста и умеет пользоваться ножом — нанося удар что сверху, что снизу...

– Не надо, – поморщилась Нефрет.

Рамзес пожал плечами.

– Я этого не ожидал, по крайней мере, от него. Мне удалось ускользнуть, но к тому времени, когда я смог удержаться на ногах, Скаддер исчез. В следующий раз я позабочусь о том, чтобы Беллингем не преследовал меня.

– Уверена, что следующего раза не будет, – возразила Нефрет. – Даже эта пустоголовая маленькая дурочка поймёт, если вдруг получит ещё одно такое же сообщение, что оно пришло не от тебя.

– Я ясно дал ей это понять нынешним вечером. – Лицо Рамзеса приобрело жёсткое выражение. – Нет, Скаддеру в следующий раз придётся изобрести что-либо другое.

– Но не сегодня вечером; не так скоро после случившегося. А сегодня полковник будет внимательно следить за ней. – Нефрет взяла его за руку. – Тебе нужно отдохнуть. Не уходи. Пожалуйста.

Рамзес посмотрел на изящную ручонку, доверчиво обвившую его предплечье. Кожа девушки, загорелая до золотисто-коричневого цвета, была на несколько оттенков светлее его собственной.

– Отстань, Нефрет, женская нежность – не твой стиль. Ты более убедительна, когда угрожаешь. Я не могу придумать ни единого способа помешать тебе следовать за мной, разве что удержать силой, так что ты выиграла. Я останусь здесь.

– Дай мне слово.

– Даю.

– И не забудь о нём, – хладнокровно добавила Нефрет. – Если ты когда-нибудь нарушишь свою клятву, я никогда больше тебе не поверю.

– Не волнуйся, Нефрет, – заверил Давид. – Я не позволю ему снова уйти одному. Мне следовало быть с ним вчера вечером. Брат не оставляет спину брата без присмотра.

– Мне нужно, чтобы ты был моими глазами и ушами, – сказал Рамзес на быстром арабском[171]. – Как ещё я узнаю, что произошло в моё отсутствие?

– Нефрет расскажет тебе, – ответила на том же языке молодая женщина. – Если вы допустите её в свой совет. Другими словами, – продолжила она по-английски, – я буду держать тебя в курсе того, что задумали профессор и тётя Амелия, если ты будешь соблюдать свою часть сделки.

– Какой сделки? – потребовал ответа Рамзес. – Проклятие, Нефрет…