Белая стрекоза и три папы - Янина Олеговна Корбут

— Он уже явно заметил мое отсутствие, надеюсь, не стуканет родне. Хотя есть шанс, что Славик еще не проснулся. Он обычно играет в сонную рулетку. Ложится спать, не заводя будильник. Считает, что факт незнания того, сколько он проспит, добавляет жизни остроты и риска.

— Без комментариев…

Пробиралась я в сторону дома, как партизан, в робкой надежде, что мое отсутствие не заметили. Но Славик уже восседал за столом и попивал кофе.

— Ты рано, — заявила я, чтобы не молчать.

— А ты дура, — Славик отодвинул чашку, подошел к окну и выглянул из-за занавески. — У него ночевала?

— Ну не на улице же, — огрызнулась я.

Внешне я пребывала в отрешенном состоянии, но внутри бурлили эмоции. Целый ураган эмоций. Заваривая кофе, повторяла про себя:

«Все хорошо. Я пока не обязана отвечать что-то конкретное. И то, что я провела с ним ночь, ни к чему меня не обязывает. В конце концов, сколько раз он уже вот так вот исчезал из моей жизни. А еще он большой мастер сказать много, не сказав ничего. Никакого официального предложения я не услышала, и то, что он говорит про желание уехать со мной, может оказаться не более чем уловкой. И вообще не дает права предполагать, что Дубровский в очередной раз не хочет обыграть ситуацию в свою пользу».

Усилием воли я заставила себя вернуться к рассуждениям о расследовании и, поставив перед собой тарелку с хлопьями, уткнулась в свои заметки. Славик тоже присоединился, и какое-то время мы строили версии, крутили ситуацию под разными углами.

В это время приехали хозяева. Я рассказала про разбитое окно и пообещала, что взамен поставлю им новое, пластиковое. В доказательство своих намерений пришлось выложить на стол задаток. Анна повеселела и сказала, что привезла от сестры пирожки, а Славик принялся рассказывать ей про роллы и суши, по которым он очень скучает в деревне. В окно постучал хозяин, что курил у колодца с соседом, и прервал диалог о городских деликатесах:

— Анька, там Щербаковы предлагают свинью свежую, кусок двадцать кг, брать будем?

— Надо тридцать брать, скоро праздники, — озаботилась Анна, выскакивая на крыльцо.

Славик неодобрительно хмыкнул, глянул на часы и засобирался на скандинавскую ходьбу.

— Что мне нравится в деревне, так это мой распорядок дня. Жизнь неспешная, времени на все хватает. Я за бабулей.

Через минуту я уже видела его удаляющуюся фигуру в окне. Я же заварила себе еще одну чашку кофе и глянула на часы. Звонить в больницу по поводу Татьяны было рановато, надо дождаться обхода. Тогда я попробовала почитать, чтобы разгрузить голову. Быстро устав от современного романа о поиске себя (на деле это оказалась какая-то нудятина о копании в своих комплексах, вызванных, известное дело, детскими проблемами с родителями) и от сидения на стуле, я вышла на крыльцо, чтобы подышать.

— Им бы моих родителей, всех вместе. Поглядела бы я, какие бы романы они понаписали, — пробормотала я. — Это вам не вот это вот ваше пафосное впадание в прелесть, а реальная жизнь.

Высоко в небе закричала какая-то крупная птица, через секунду скрывшаяся за деревьями. Я замерла, наслаждаясь красотой. И вдруг заметила вдалеке какую-то красную точку.

Чем ближе было красное пятно, тем отчетливее я понимала, что это Васятка в своей смешной красной шапочке. По его возбужденному виду становилось понятно, что он — далеко не добрых вестей гонец.

— Что случилось? — крикнула я, сбегая с крыльца.

— Мне кажется, с Артемом что-то стряслось. Нехорошее…

— Чего ты так решил?

— Я почти не спал ночью, предчувствия какие-то. Утром позвонил Артему — не берет. Уже десять раз набрал, а он не отвечает. И дом закрыт… Я и в окно стучал. Хозяйка его у сестры, спросить не у кого. Вот я подумал, вдруг он тут…

— Пошли!

Забыв даже закрыть дверь, я ринулась в сторону дома, где жил Артем. По дороге я успокаивала себя тем, что Артем наверняка просто спит, перебрав накануне, и Васятка зря наводит панику.

Кровь приливала к ушам, почему-то было нечем дышать, но я спешила, будто от этого зависело мое будущее. Первой открыла калитку и взобралась на крыльцо. Васятка топтался сбоку, заглядывая то в окна, то мне в лицо.

— Я же говорю… Стучал, звонил. Куда он делся? Напился, наверное. Хоть бы не угорел…

Он словно ждал ответа на свой немой вопрос: что с Артемом? Я пожала плечами:

— Вчера он грозился уехать. Может, пешком в деревню потопал?

В досаде я дернула ручку двери и отшатнулась. Дом оказался не заперт. Вторая, межкомнатная дверь, что вела из закутка с обувью в зал, вообще была распахнута настежь.

— Ты же говорил, закрыто? — на ходу возмутилась я невнимательности Васятки. Достала телефон и набрала Славика:

— Ты там где прохаживаешься? Дуй к дому Артема. Потом объясню…

— Было закрыто! Клянусь! — твердил Васятка, взбираясь на крыльцо.

Я вошла в кухню, бормоча ругательства в адрес Артема. Наверняка он просто проснулся и занимается своими обычными делами: ищет, где выпить и чем закусить. А мне тут лишние кардионагрузки и стресс.

— Нашел время бухать, — злилась я, взглядом ощупывая беспорядок на столе. В зале я вдруг чуть не споткнулась о чемодан, что валялся посреди комнаты. И это уже насторожило. В беспорядке на стульях были разбросаны вещи: свитер, джинсы, пакет с кроссовками.

— Он что, правда куда-то собирался? — бормотал Васятка, следующий за мной по пятам. Мы быстро пробежались по комнатам, не найдя там никакого криминала.

Оставалось осмотреть спальню, и я очень надеялась, что Артем, облегчившись в уличном сортире, снова дрыхнет на кровати, равнодушный ко всему шуму, что мы производим в доме.

Пятый негритенок

Почему-то интуитивно мы с Васяткой замерли на пороге, поглядывая друг на друга. Я решилась первой и толкнула дверь в комнату. Ты заскрипела, как осипшая ворона, и сначала я ничего не поняла. Точнее, увидела груду скомканных вещей, словно кто-то рывком стащил все постельное на пол. И тут в свете, падающем из окна, заметила тело Артема возле шкафа. Он лежал, привалившись спиной к стене. Голова покоилась на груди. Складывалось впечатление, что пьяный человек заснул посреди учиненного им же бардака.

Наметанным взглядом я увидела расплывшееся кровавое пятно на свитере. А потом, пригнувшись, заметила и развороченный висок.

— Что с ним? — вдруг завопил Васятка, видимо, потуже натянувший очки на нос. — Дарина, он живой?

— Конечно, нет, — выдавила я из себя. — В него стреляли минимум два раза.

Васятка застонал, одновременно я услышала, что в дом кто-то