Белая стрекоза и три папы - Янина Олеговна Корбут

— Всего мокрого! — крикнул Славик, махая двумя руками. — Отзвонитесь! С богом!

Только сейчас я поняла, что мы со Славиком так и стоим в промокшей насквозь одежде. Куртка Дубровского, которую он накинул мне еще в самом начале, уже не защищала от промозглого ветра.

Руки тряслись и болели. У Славика вообще была разодрана ладонь, потому что он рвал кофту на груди Татьяны. Васятка причитал, Артем пьяно пошатывался, отвечая на звонок Тимура. Тот пытался выяснить, что происходит, и порывался даже дойти сюда на костылях деда. Я взяла трубку и заверила его, что пока в этом необходимости нет.

— Быстрее, на теплоход, — скомандовал Дубровский, оглядев нас со Славиком. — Там обсохнете.

Алексей Иванович быстро организовал нам полотенца, и мы отправились в свои же каюты, чтобы привести себя в божеский вид.

Выжав рукой превратившиеся в паклю волосы, я быстро выкрутила белье и попробовала натянуть его на себя, досадно морщась.

Словно почувствовав мою печаль, в дверь постучал Дубровский:

— Мы тут кое-какие вещи собрали. Штаны и спецовка рабочие, Юрика. Кофта моя.

— А ты…

— Я и в куртке постою, она теплая. Переодевайся и иди чай пить. Как ты вообще в ледяную воду полезла? Восхищаюсь тобой. Если Таня выживет — вам со Славкой памятник надо будет поставить.

Я отмахнулась, потому что даже не помнила, была ли холодной вода. В тот момент ни о чем, кроме спасения Танечка, больше не думала.

— Тут еще кое-что… — Дубровский достал из кармана коробочку и протянул ее мне. — Понимаю, сейчас не время, но такими темпами, боюсь, я никогда не успею тебе это подарить.

— Что там? — непослушными пальцами я открыла бархатную коробочку и выудила на свет цепочку с подвеской в виде розы, усеянной камнями.

— Это брильянты, — заметил Дубровский и тут же поспешно добавил:

— Но они меркнут на фоне твоей красоты.

— Спасибо, конечно, но…

— Если в твоей хорошенькой голове сейчас крутится мысль «почему не кольцо», то я сразу раскрою интригу. Кольцо я планировал подарить чуть позже, — заверил меня он. — Когда я увидел эту розу, просто не мог пройти мимо.

Во мне все пылало: чувствовала себя словно струна гитары, готовая вот-вот лопнуть. Потому что не понимала, как реагировать на такие слова. А ведь я так долго ждала их! Молча нагнула голову, и он застегнул на моей шее цепочку.

Руки Дубровского скользнули по моим плечам, прижимая к себе все крепче. Чуть склонившись вперед, он легко коснулся губами моего лба, потом щеки, потом перешел к губам. В какой-то момент пришлось остановить его, иначе бы все зашло слишком далеко, а на теплоходе были люди.

Оставшись одна, я переоделась в пропахшие машинным маслом штаны, потом укуталась в мягкий свитер Дубровского, от которого так мучительно сладко пахло его парфюмом. Несмотря на теплую одежду, озноб все не проходил.

Чтобы окончательно не продрогнуть, пришлось двигаться. Стуча зубами, я направилась в кают-компанию. Меня догнал Славик, тоже уже сухой и одетый в какую-то сборную солянку.

— Как мало человеку надо, чтобы почувствовать себя человеком. Хотя бы не мерзнуть. Вот, даже пуховый платок поварихи мне достался, — радостно заявил он, подпоясываясь. — Забыла, сердешная. Как знала, что Славусе пригодится.

— Ты молодец, — слегка приобняла я приятеля. — Настоящий герой.

— Ты тоже ничего, — утешил он меня.

На речной стороне теплохода курили мужчины, обсуждая, видел или слышал ли капитан что-то странное. Ведь что-то случилось на берегу, в результате чего Танечка оказалась в воде. Как минимум она должна была сопротивляться, может, даже кричать.

— Знаете, это уже вообще никуда не годится. Нас тут всех передавят, как тараканов, — едва не плакал Васятка, а капитан оправдывался:

— Мы со следователем и Володей ужинали, двери закрыты, на берегу темно. Честное слово, ничего не слышал.

Артем угрюмо нянчил в руках бокал с чем-то темным — виски или коньяк. Не знаю, что он нашел в запасах капитана.

Пока я грелась чаем, из города позвонил Тукач и сообщил, что Танечку повезли в больницу, а они с Чередничко возвращаются.

— Она в искусственной коме. Хорошо, «Скорая помощь» уже ждала на берегу. Врачи сразу же ее интубировали, сейчас отек мозга снимают. Будем надеяться.

— Господи, какой кошмар. Кому она звонила? Вы проверили по базе?

— Что тут проверять? У нее записаны все контакты. Телефон был в защитном чехле, видно, девушка основательно готовилась к круизу по реке, так что аппарат даже не перестал работать. Только, к сожалению, ничего нового мы не узнали. В последний час она звонила только Элле. Мы уже связались с ней в больнице, гражданка Протоворотова подтвердила, что Татьяна набирала ее, спросила, как та себя чувствует. Девушки поболтали о том, о сем. Ничего примечательного.

— Может, она чем-то поделилась с подругой?

— Я тоже настаивал, но Элла не вспомнила ничего такого. Только сказала, что пострадавшая волновалась, говорила, у нее какие-то нехорошие предчувствия. Но что в этом удивительного? Даже у меня в этой проклятой деревне нехорошие предчувствия…

И в кашемировых штанах…

В темном небе клубилась мешанина серо-черных туч. Дубровский повел Васятку и Артема по домам. Я высказала предложение, чтобы Артем ночевал у Тимура или у Васятки. А еще лучше было бы, решись они объединиться. Вместе всяко не так страшно.

— Нет уж, спасибо, — буркнул Артем в ответ. — Слушать храп двух мужиков я не подписывался. Высплюсь у себя. А завтра, пожалуй, буду выбираться из этой деревни.

— Ты решил уехать?

— Нас тут держат незаконно. Или пусть предъявляют обвинение, или отпускают. Вы же видите, мы, городские, плохо приспособлены к жизни в деревне. Здесь опасности на каждом шагу.

— И все-таки, мне кажется, Тукач не очень обрадуется.

— Тогда пусть меня арестует, — ответил Артем и пьяно икнул. — Иначе я еду домой. Твоим предкам хорошо, они хоть в приличном доме с камином устроились, а я у бабки жить не нанимался. Конечно, поначалу было забавно: экзотика, что-то типа экотура. Но чем дальше в лес…

Не закончив фразу, он махнул рукой и потопал вперед.

Мы же со Славкой побрели к моим, греться у камина и снова пить чай. Отцы пошли к капитану на борт, чтобы на месте дождаться Тукача и еще раз переговорить. Первый все не терял надежды наладить контакт и помогать следствию на законных основаниях, второй хотел знать, не копают ли под него, а третий заинтересовался типажом Чередничко. Сказал, что у него в книге как раз есть похожий улыбчивый персонаж (впоследствии оказавшийся маньяком), и он хочет «набрать материала».

Тени, прятавшиеся в углах, будто набили