Элизабет Питерс - Не тяни леопарда за хвост

Это заявление Эмерсон без ответа не оставил бы, но я его опередила. Не в наших интересах было сердить нынешнего хозяина Моулди-Мэнор.

— Его светлость прав, Эмерсон. Старый граф Ливерпуль был коллекционером, а они, как ты знаешь, ни перед чем не останавливаются. Какая прелестная вещица! Мы привезли из Египта кошку, ваша светлость, — точную копию этой!

— Правда, мэм?

— Нэд обожает кошек, — бесцветным голосом вставил лорд Сент-Джон.

— О да, о да. Милые создания. В конюшнях полно, — туманно добавил юный граф.

Ничего более достойного, чем плита с кошкой, в коллекции не нашлось, хотя Эмерсон, разумеется, устроил спектакль перед каждым экспонатом. Наконец граф указал на дверь в дальнем углу комнаты:

— Последнее пристанище мумии. Теперь там уже ничего... Хотел переделать в гостиную, когда женюсь...

Сославшись на женское любопытство, я открыла дверь:

— Занятно, занятно! Отсюда, значит, и доносились те самые стоны и прочие жуткие звуки?

Лорд Ливерпуль с хихиканьем запрокинул голову.

— Малышку оставили без места... не я, нет, я такими делами не занимаюсь... экономка... сказала, что ленится... Вот крошка и решила подзаработать на нас...

Язык у него заплетался, с лица схлынула краска, под глазами залегли черные тени. Я оглянулась на Эмерсона. Тот кивнул.

— О-ох! — выдохнула я, как только под колесами экипажа захрустела галька.

— Устала, Пибоди?

— Устала... Не физически, а морально. Ужасный дом! Атмосфера так и давит...

— Разве? А по мне, так очень даже ничего. Жилое крыло удобное, светлое, современное... Предупреждал же, Пибоди, чтобы ничего не трогала в спальне Елизаветы. Смотри, руки испачкала какой-то жирной гадостью.

— Масло, должно быть. — Я вытерла руки о платок. — Речь не о доме, Эмерсон. Речь о самом хозяине. На него больно смотреть.

— Болезнь зашла далеко... — пробормотал Эмерсон. — Он может впадать в буйство, Пибоди.

— Не думаю.

— Не думаешь — или не желаешь поверить, потому что он так молод, болен и любит кошек?

— Любовь к животным — качество достойное, Эмерсон.

— Зависит от того, — угрюмо заметил профессор, — как именно он их любит.

Глава 12

Генри остановил экипаж перед воротами, чтобы нам не пришлось заходить в дом со двора.

— А ну брысь отсюда, мелюзга! — Эмерсон погрозил кому-то кулаком. — Шею сломаешь!

— Надеюсь, это не ко мне относится, дорогой, — пошутила я, спускаясь со ступеньки экипажа.

— Мальчишка-араб пристроился сзади между колесами. Головой же рискует!

Упоминание о маленьком оборвыше вызвало не слишком приятные воспоминания.

— Пойдем-ка побыстрее в дом, Эмерсон. Интересно, чем занят Рамсес?

— Это не Рамсес. Откуда ему взяться?

— Я не сказала, что это Рамсес. Просто хочу узнать, чем занят наш сын.

Гаргори так распирало от новостей, что он едва дождался, пока мы снимем плащи.

— Вас спрашивали, мадам... сэр. Журналист заходил два раза.

— О'Коннелл?

— Кажется, так, мадам! — задрал нос дворецкий. — Переживал... сказал, что зайдет позже.

— Если он рассчитывает на мою благодарность... — взревел Эмерсон.

— Вряд ли, О'Коннелл не так глуп. Кто-нибудь еще, Гаргори?

— Юный джентльмен из музея, мадам. Тот самый мистер Уилсон. Вот его визитная карточка. Он также обещал зайти позже. Затем посыльный доставил письмо. Должно быть, что-то важное.

У меня екнуло сердце. Айша обещала, что я узнаю ее посыльного. А меня как раз и не оказалось... Что ж, проверить не сложно. Эмерсон дышал мне в затылок, пока я открывала конверт из дорогой бумаги с моим именем, выписанным изящным — явно женским — почерком.

Внутри оказалось приглашение на чай от подруги Эвелины.

— Проклятье! — вырвалось у меня.

— Ждала чего-то другого? — учтиво поинтересовался Эмерсон.

— Э-э... нет, конечно. Любопытно, с чем приходил мистер О'Коннелл?

Оказывается, Гаргори выложил еще не все новости.

— Вас тоже спрашивали, профессор.

— Кто?

— Не назвался. Очень разозлился, профессор, что вас не застал.

Разозлился. Мужской род. И что это значит? Айша могла послать слугу...

— Неужели? — фальшиво изумился этот притворщик. — Что за тип, Гаргори?

— Тип невоспитанный и грубый, сэр, — без запинки выдал характеристику дворецкий. — Иностранец. Говорит с сильным акцентом.

Не сдержавшись, я тихо ахнула.

— С каким акцентом, Гаргори? — продолжал допытываться Эмерсон.

— Не могу знать, сэр. Но на голове тюрбан. Индиец, должно быть.

— У нас есть индийцы среди знакомых, Пибоди?

— Не думаю. Но есть египтяне, которые тоже имеют обыкновение носить тюрбаны.

— Обещал зайти позже, — добавил Гаргори.

Эмерсон хмыкнул:

— От визитеров, похоже, отбоя не будет, Пибоди. Чтоб им... Поторопись, если хочешь проведать Рамсеса.

— Самое время пить чай. — Я сверилась с часами. — Прикажите накрывать на стол, Гаргори, и позовите детей.

Эмерсон поднялся в спальню — не терпелось избавиться от ненавистного фрака. Я же сразу прошла в гостиную. Дети явились, когда я уже просмотрела вечернюю почту.

— Странно, что от вашей мамы до сих пор ничего нет, Перси. Ты не знаешь адреса больницы?

— Нет, тетя Амелия. Где-то в Баварии, — сообщил мой услужливый племянник.

— Понятно. Рамсес, ты не пересядешь подальше? Ага! Поздравляю. Сегодня ты хотя бы умылся. Но от запаха деваться некуда. Что за эксперименты...

— Обычные, мамочка.

— Гадкий, — выдохнула Виолетта.

В дверях гостиной возник Гаргори:

— Мистер О'Коннор, мадам!

— О'Коннелл, — поправила я, прекрасно понимая, что дворецкий ошибся намеренно. — Просите. А потом поднимитесь к профессору. Пусть поспешит.

Ирландец, как обычно, влетел на всех парах, судорожно засовывая в карман кепку.

— Что на этот раз, Кевин? Убийство? Арест еще одного невиновного?

— Очень надеюсь, что нет, миссис Амелия. — Репортер с любопытством уставился на детей.

— Присаживайтесь. Нет, Виолетта! На сегодня булочек достаточно. И нечего дуться, не то тетя Амелия посадит тебя на хлеб и воду. Иди на диван, поиграй с куклой.

— Не буду... — заныла Виолетта.

Перси погладил желтые локоны маленькой плаксы.

— А хочешь, я с тобой поиграю? Пойдем... — Он усадил сестру на диван.

— Приятно посмотреть, — отметил Кевин. — Совсем юный, а уже джентльмен. Ну а вы как, молодой человек? — обратился он к нашему сыну. — Оправились после вчерашнего?

Из опасения, что Рамсес пустится в подробное описание каждой царапины и каждого синяка, я сама ответила на вопрос репортера:

— С ним все в порядке. Рана Эмерсона тоже оказалась не слишком серьезной. Он вот-вот... В чем дело, Гаргори? Где профессор?

Дворецкий, не привыкший скрывать своих чувств, взволнованно выпалил:

— Уехал, мадам!!! Вместе с тем самым индийцем!

— Что?!! — Я подпрыгнула в кресле. — Вот так, без единого слова, без объяснений...

— Сказал только, что вернется поздно и чтобы не волновались. Но я волнуюсь, мадам!

— Видели, в какую сторону они направились?

— Индийца ждал экипаж, мадам. Элегантный, запряженный парой серых в яблоках. В целом Лондоне не найдется лошадей красивее, мадам!

— А на дверцах не было герба... примет каких-нибудь не было, Гаргори?!

— Нет, мадам. Обычный черный экипаж. Надраенный до блеска, мадам. Поехал в сторону Пэлл-Мэлл.

— Это нам ничего не дает... По Пэлл-Мэлл можно добраться до Гайд-парка и Парк-лейн... И еще в сотни уголков Лондона.

— Прошу прощения, мадам. Они уехали так быстро, что я не успел послать Генри проследить... Предложил профессору взять с собой Боба, но он только рассмеялся... очень странно рассмеялся, мадам... и сказал, что лакеев не приглашали. И выглядел он... тоже странно, мадам.

— Напуганным?

— Что вы, мадам!

— Ну разумеется, нет. Рассерженным?

— М-м... э-э...

— Вы сказали, он смеялся.

— Да, мадам, но очень странно.

— О господи! Идите, Гаргори! Толку от вас... Прошу прощения, не хотела вас обидеть. Понимаю, вы сделали все, что было в ваших силах. Не волнуйтесь. Профессор знает, что делает.

— Благодарю, мадам, — горестно отозвался дворецкий.

После его ухода я обратилась к сыну:

— Если что-нибудь знаешь — выкладывай немедленно!

— Вынужден тебя огорчить, мамочка. Я в полном неведении, что тем более прискорбно...

— Только без разглагольствований, Рамсес. Я тебе верю.

— А в чем, собственно, дело, миссис Амелия? — округлил голубые глаза ирландец.

Боже милостивый! Я о нем и забыла. Неприлично со стороны хозяйки, но кто бы на моем месте выдержал?!

— Не обращайте внимания, Кевин. Так, домашние проблемы... которые отвлекли нас от разговора. Так о чем вы хотели сообщить?