Клинок флибустьера - Наталья Николаевна Александрова

— То-то! — Баран повернулся к Павлу и приказал: — Ну-ка, открой багажник!

— Почему я?

— Потому что ты свою жену лучше знаешь!

— Не, я ее, как выяснилось, совсем не знаю!

— Тем более!

В это время на парковке показалась уборщица — сутулая тетка, до глаз замотанная черным платком. В одной руке у нее было синее пластмассовое ведро, в другой — швабра.

Павел оживился и вполголоса предложил Барану:

— Может, попросить эту тетку, чтобы она багажник открыла?

— Незачем чужого человека к нашим делам подключать!

Он повернулся к уборщице и прошипел:

— А ну, ворона, порхай отсюда!

— Это почему это? — возмущенно прошамкала та. — Я тут свою работу делаю, мне за это деньги платят, хоть и небольшие, а вы только следите и пачкаете!

— Я сказал — вали! — Баран повысил голос и шагнул к женщине. — Вали, если не хочешь последние зубы потерять!

— Ох как напугал! — проговорила уборщица, но все же скрылась за поворотом.

— А ты давай, делай свое дело! — Баран переключился на Павла. — Открывай живо багажник!

Павел переводил взгляд с багажника на Барана и обратно. Баран нахмурился и вытащил из кармана складной нож:

— А ну открывай!

Павел тяжело вздохнул и подошел к машине. Руки его тряслись от страха, лицо побледнело.

Баран и Паук попятились и отступили за соседнюю машину.

Глаза Павла подозрительно забегали. Он прикидывал, не сможет ли убежать.

Баран показал ему нож и прошипел:

— Только попробуй!

Павел снова вздохнул и взялся за замок багажника.

Ему уже мерещился взрыв…

Но ничего не произошло.

Замок щелкнул, и багажник легко открылся. Внутри него лежал неброский пакет.

Павел осторожно взял пакет, прижал его к себе…

И снова ничего не произошло.

Он наконец перевел дыхание, захлопнул крышку багажника и шагнул в сторону.

— Ты куда это намылился? — рыкнул Баран, догнал Павла одним прыжком и вырвал у него пакет.

Павел снова вздохнул, на этот раз разочарованно, и проводил пакет грустным взглядом.

— Ну, теперь я вам больше не нужен? — проблеял Павел, и глаза его забегали.

— И не думай! — остановил его Баран. — Мы этот пакет еще не проверили, сейчас отнесем его шефу и тебя к нему отведем, а дальше как он решит, так и будет!

Павел понурился и вслед за двумя похоронщиками поплелся к выходу с парковки.

Но далеко они не ушли.

Неожиданно открылись дверцы черного «Мерседеса», и из него вышли двое: респектабельный господин средних лет, с густыми темными бровями, в отлично сшитом темно-синем костюме, и мрачная молодая девица в черных джинсах и куртке-косухе.

— Молодые люди, куда это вы направляетесь? — осведомился господин хриплым каркающим голосом.

— А ты, дядя, занимайся своими собственными делами! — огрызнулся Баран.

— Именно это я и делаю.

— А мне кажется, что ты лезешь в наши дела! — И Баран свободной рукой вытащил из кармана свой нож.

— Вы только что взяли кое-что из багажника машины. Это мое! — проговорил господин властным голосом.

— Щас! Разбежался! Спешу и падаю! — Баран щелчком раскрыл нож и набычился. — А ну, дядя, отойди с дороги!

Господин повернулся к своей мрачной спутнице:

— Эльвира, поговори с молодыми людьми!

— Ехал грека через реку, — проговорила девица и шагнула навстречу Барану.

— Чего?! — переспросил тот и на всякий случай поудобнее перехватил нож.

— Видит грека — в реке рак! — продолжила девица, и вдруг по-балетному вскинула ногу, чуть заметно повела ею — и непостижимым образом выбила нож из руки Барана.

Тот чертыхнулся, потряс ушибленной рукой, метнулся навстречу девице, но та новым балетным па вскинула другую ногу и легко ткнула Барана в грудь.

Баран закашлялся, согнулся пополам, хватая воздух открытым ртом.

Слегка отдышавшись, он нашел взглядом своего напарника и прохрипел:

— А ты что стоишь? Сделай что-нибудь!

Паук, который до сих пор не принимал участия в боевых действиях и только удивленно наблюдал за ними, кинулся на помощь, размахивая руками, как мельница крыльями. Но балетная девица встретила его легким пинком, от которого Паук волчком завертелся на месте и только чудом удержался на ногах.

Девица снова повернулась к Барану и протянула руки:

— Сунул грека в реку руку…

Баран попятился, но девица нагнала его одним танцевальным шагом и продолжила:

— Рак за руку греку цап! — с этими словами она попыталась выхватить у него пакет.

Но на этот раз Баран сумел опередить ее и бросил пакет своему напарнику.

Тот кинулся к пакету, но тут произошло нечто неожиданное: между ним и Бараном возник Павел, про которого все благополучно забыли, и на лету подхватил пакет, как в детской игре в собачки.

— Это еще что за грека? — удивленно протянула девица и шагнула к Павлу.

Но в это время произошло еще одно неожиданное событие.

Рядом с угнанной «Хондой» появилась уборщица — та самая, в черном платке, она распахнула дверцу машины, вскочила за руль и с места рванула машину к выходу с парковки.

Проезжая мимо Павла, таинственная уборщица распахнула дверцу и выкрикнула:

— Садись, быстро!

Павел, к которому в это время приближалась боевая девица, не раздумывая, прыгнул на сиденье и захлопнул за собой дверцу.

Машина взревела мотором, обогнула с трудом отскочившего Барана и помчалась к выходу.

Меньше чем через минуту она вылетела на улицу.

Только теперь Павел опомнился и повернулся к своей спасительнице:

— А ты вообще кто?

— А тебе не все равно? — Та покосилась на него, одной рукой разматывая платок. — Можешь называть меня Клавой. Я вообще-то не хотела тебя спасать, но вот она… — Клава кивнула на заднее сиденье. — Она почему-то за тебя попросила, а я ей многим обязана…

Павел обернулся, чтобы понять, о ком говорит.

На заднем сиденье появилась его жена, которая до сих