Дело одинокой канарейки - Дельвиг Полина Александровна

Аня сначала хотела возразить, но потом решила, что творческие порывы лучше не сдерживать, встала и пошла за подругой в гостиную. Даша уже живописно раскинулась на полу и стонала.

– Ну как, слышно? – приподняв голову, спросила она. Взгляд Петровой был устремлен на вилку.

– А разве Кока был левшой?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не левша, но вилку взяла в левую руку. По привычке, как прибор, или именно так держал пистолет Кока?

Даша посмотрела на вилку:

– Так он держал.

– Дай-ка мне телефон.

По первому номеру никто не ответил, Петрова набрала следующий.

– Алло, Лелька, привет! Ты еще не на работе? Забеги ко мне на секунду... Нет, все в порядке... Просто хотела задать тебе один вопрос. Давай.

И, повернувшись к Даше, она пояснила:

– Сейчас придет Лелька, спросим еще и у нее.

– Полянская дружила с Кокой? – искренне удивилась Даша.

– Конечно, – засмеялась Аня. – Лелька со всеми дружит. Кроме тебя, конечно.

– Подумаешь! – Даша состроила недовольную мину. – Мне ее дружба даром не нужна. А на какой почве они общались-то?

– На какой почве Кока может хоть с кем-нибудь общаться? Разумеется, на почве археологии.

– Подожди, я не поняла: он приходил к Лельке беседовать об археологии?

– Да нет, Кока приходил ко мне. Как только ему в голову стукала очередная безумная теория, он тут же мчался ко мне за консультацией. Или предлагал заняться моделированием исторических процессов.

– Как это?

– Какая тебе разница!.. Ну, например, что было бы, если бы динозавры не вымерли, а продолжили свое развитие дальше. Как развивалась бы наша планета, если бы не претерпевала метеоритные атаки. Могли ли динозавры развиться в гомо сапиенс, ну и тому подобные глупости.

– А Лелька кем у вас была? Человекоподобным динозавром? – хихикнула Даша. – Слушай, а это идея. Я-то думаю, почему она такая большая и тупая, а оказывается, все просто – твоя Полянская потомок единственного выжившего динозавра.

– Дурная ты, Рыжая. До невозможности, – вздохнула Аня. – У тебя просто морда смазливее, а так ты еще более бестолковая, чем она. От Лельки хоть какая-то польза была, и в отличие от тебя она давала мне работать.

Тут Петрова не выдержала и рассмеялась.

– Конечно, о покойниках плохо не говорят, но это был какой-то ужас. Когда от Кокиных идей у меня в глазах начинали мелькать кровавые плезиозавры, я срочно вызывала Лельку. Он ей про раскопки, а она ему про молочную диету. Так и разговаривали, как тупой с глухим.

Хлопнула дверь.

– Когда же это наконец кончится, – послышался из прихожей густой Лелькин бас. – Приходи, кто хочет, выноси, что хочешь... Анька, помяни мое слово, когда-нибудь тебя трахнут, даже не сказав спасибо... Ой, здрасьте! Рыжая, а ты чего тут делаешь? А малой твой где? Чего он сбежал, как ошпаренный?

– Ты ж его укусила, – с трудом сдерживая улыбку, ответила Даша. – Да еще за руку. А у него их всего две.

Красные щеки Полянской начали мелко трястись, и Аня поспешила разрядить ситуацию, задав соседке вопрос:

– Слушай, Лелька, помнишь Коку-археолога? Который тебе истории интересные про динозавров рассказывал?

Полянская сверлила ее своими круглыми пустыми глазами.

– Ну помню. А что?

– Скажи, пожалуйста, он не был, случайно, левшой?

– Нет. – В ее ответе чувствовалась такая уверенность, что Аня ей сразу поверила.

– Точно?

– Уверена.

– На сто процентов?

– На двести пятьдесят.

К допросу подключилась Даша:

– Лелька, а о чем тебе в последнее время Кока рассказывал?

Полянская сморгнула.

– Много о чем.

– О своих раскопках?

– Говорил.

– Что говорил?

– Не помню.

– А не рассказывал, что хочет поехать в Турцию?

– Не рассказывал.

– А в Испанию?

– Нет.

– А о чем же он тогда тебе рассказывал?

– Ни о чем.

Даша взорвалась:

– Черт бы тебя побрал! Как это ни о чем?! Ты только что сказала, что много о чем. И Анька уверяет, что он с тобой часами разговаривал!

Полянская начала наливаться кровью. Наклонившись всем своим могучим телом вперед, она рявкнула во весь голос:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Ты чего разоралась, как бешеная? Ща как дам по шее!

Даша присела от страха. Заметив испуг в ее глазах, Лелька успокоилась.

– С чего бы я стала его бредни слушать? Вон Аньке только помогала. Ей работать надо, а этот гад сидит тут и гундит. Так я включу телевизор, посажу его рядом, вроде как слушаю, а сама передачу смотрю. Мне все равно, а Анька хоть поработать могла.

Петрова растроганно улыбнулась:

– Спасибо, Лелька. Я не знала, что ты такая... внимательная.

Полянская самодовольно улыбнулась и с оттенком превосходства посмотрела на Дашу.

– Да уж... Не то что другие. Ходят тут, только грязь развозят.

Но молодая женщина, казалось, не слышала последней реплики. Она задумчиво теребила волосы.

– Вот уж не думала, что Кока был такой болтливый. А что, если он не только вам все рассказывал?

Последовала пауза, во время которой Лелька продолжала изучать Дашу недружелюбным взглядом.

– Был? А почему был?

Даша смущенно прикрыла рот рукой.

– Потому что он уже не живет.

– Что значит «не живет»? – не меняя интонации, переспросила Лелька.

– Не живет, значит умер. Его убили.

– Когда?

– Застрелили. Почти неделю назад. Мы как раз пытаемся понять, кто и зачем это сделал.

– А тебе зачем это надо?

Даша растерянно посмотрела на Аню, словно ища у нее поддержки, но та только махнула рукой:

– Ладно, Рыжая, не отвлекайся. Важно то, что Кока действительно, скорее всего, левшой не был.

– Ну и что?

– Ну и то. Я, конечно, не особо разбираюсь в боевых и стрелковых видах спорта, но объясни мне такую вещь: почему, когда на человека нападают, угрожают его жизни, он держит оружие в нерабочей левой руке?

Даша озадаченно почесала кончик носа.

– Не знаю. Почему?

– Вероятно, потому, что в этот момент он держал что-то в правой. Для него гораздо более важное. То, что хотел тебе передать. Именно поэтому он и сказал: «Возьми». Вспомни хорошенько, могло быть такое?

Молодая женщина обхватила голову руками и уставилась в пустоту. Минуты две она сидела, не издавая ни звука и не шевелясь. Внезапно ее зрачки расширились, ноздри раздулись, и она медленно повернула голову в сторону подруги. Глядя сквозь нее невидящим взглядом, не разжимая губ, Даша наконец выдавила:

– Не иначе как эта жирная гнида постаралась. – И со всей силы шлепнула ладонью по спинке дивана. – А я-то думала, чего он за мной увязался!

Аня оторопела:

– Ты это о ком?

Даша окончательно пришла в себя, ее всю трясло от негодования:

– Ты представляешь, тварь какая! – Она принялась размахивать руками. – Короче, когда началась стрельба, я сидела за столом в банке – хотела снять немного денег со счета. Меня обслуживал один, одна... одно редкостное дерьмо. Так вот, когда Кока упал, я присела рядом – эта тварь, я имею в виду это дерьмо, все вокруг ползало. А потом я увидела его в самолете, он летел в Москву со мной одним рейсом, а еще я на него натолкнулась в ЦДХ, и можешь себе представить, в тот вечер, когда убили Витю, он тоже был в клубе!

Петрова внимательно слушала рассказ. Было видно, что ей не все понятно, но перебивать повествование Анечка явно не хотела, дабы не нарушить и без того неровный ход мысли своей разнервничавшейся собеседницы. Но услышав последнюю фразу, она тут же переспросила:

– Ты хочешь сказать, что вчера видела этого человека в клубе?

– Нет, – рявкнула Даша и трясущейся рукой достала сигарету. – Полетаев показал мне списки посетителей клуба, и среди них я обнаружила его фамилию.

– Значит, ты полагаешь, что этот человек из банка подобрал то, что собирался передать тебе Кока? – медленно проговорила Аня. – Тогда зачем же он следит за тобой? Нет, нет, здесь что-то не то.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она обхватила руками плечи и принялась расхаживать по комнате.