Дворцовый переполох - Риз Боуэн

же у нас в клубе так уютно и такая заботливая прислуга…

На этом мы и расстались: Бинки сел в такси и укатил, а я спустилась в метро на станцию «Холборн». Проехала одну остановку, сделала пересадку на Тоттенхэм-Корт-роуд. Наверное, можно было бы прогуляться по Стрэнду до «Клариджа» пешком, но пошел дождь, а мне не хотелось появиться в гостинице мокрой как мышь.

В своей жизни я так редко ездила в метро, что едва не заблудилась — все эти коридоры, эскалаторы и переходы с линии на линию повергли меня в замешательство. На Тоттенхэм-Корт-роуд было столпотворение, пассажиры сновали туда-сюда. Казалось, все ужасно торопятся. Я спустилась на эскалаторе и перешла на Северную линию — справа все время проталкивались пассажиры, то и дело пихая меня. Наконец я нашла нужную платформу и встала там в ожидании поезда. Публика все прибывала, сзади на меня напирала толпа. Наконец издалека донесся глухой грохот приближавшегося поезда. Из тоннеля вылетел порыв ветра. Едва показался сам поезд, как меня вдруг что-то резко толкнуло в спину, я потеряла равновесие и чуть не упала на рельсы, которые были, между прочим, под электрическим током. Все случилось так быстро, что я и вскрикнуть не успела. Крепкие ручищи ухватили меня и оттащили подальше от края платформы. Поезд с грохотом промчался мимо.

— Уф, и напугали же, мисс, — сказал рослый рабочий, отпуская меня. — Я уж думал — все, конец вам.

Он даже позеленел от испуга.

— И я так подумала! — сказала я. — Меня кто-то толкнул.

Я огляделась. Толпа вливалась в двери поезда, будто нас и не было.

— Да, тут всегда торопятся, диво еще, что несчастных случаев так мало, — сказал мой новый друг. — Народу в Лондоне много стало, вот в чем беда. У кого автомобили есть — тем накладно стало бензин покупать, они тоже в метро и ездят.

— Вы спасли мне жизнь. Очень вам признательна, — сказала я.

— Не за что, мисс. Только зря вы на самом краешке-то стояли, опасно это, — заметил мой спаситель. — Если кто-нибудь за спиной спотыкнется или мимо протолкнется, и поминай как звали, прямиком под поезд угодите.

— Вы правы, — ответила я. — Впредь буду осторожнее.

Я благополучно добралась до отеля, в кои-то веки радуясь, что Белинда не стала свидетельницей происшествия. Уж она отчитала бы меня за неуклюжесть. Только вот на этот раз моя неуклюжесть была ни при чем. Я просто очутилась не в том месте не в то время.

Когда я переодевалась в дамской уборной станции «Чаринг-кросс», руки у меня все еще тряслись. Но подойдя уже в обличье горничной к «Клариджу», я успела успокоиться. Униформу скрывал плащ, потому что, на мое счастье, пошел дождь. У входа в отель маячила знакомая фигура. Это был дедушка.

— Привет, мышка. Как ты, молодцом?

— Все хорошо, — ответила я, — не считая того, что в метро меня едва не столкнули под поезд.

На лицо его легла тень тревоги.

— Когда?

— По дороге сюда из «Линкольнз-Инн». Я стояла на краю платформы, сзади напирала толпа, и, должно быть, когда показался поезд, все двинулись вперед. Меня едва не столкнули прямо на рельсы.

— Надо быть осторожнее, сердечко мое. Лондон — место опасное, — сказал дедушка.

— Впредь буду.

Мгновение-другое он рассматривал меня, склонив голову, потом сказал:

— Пожалуй, пора приступать к делу, раз задумали.

— Тебе уже удалось с кем-нибудь переговорить?

Дедушка заговорщицки подмигнул мне.

— Твой старый дедуля еще не растерял прежней хватки. Если решил — докопаюсь. И подмаслить умею, коли нужда есть. Сначала сходил я в ваш шикарный квартал, и вот что тебе скажу: никаких мойщиков окон там в тот день не было.

— Значит, если кто-то видел мойщика…

— То это был не мойщик, а тот, кто затеял недоброе.

— Именно так я и подумала. Интересно, тот, кто видел фальшивого мойщика, смог бы его описать? Или их было несколько?

— Работников никто не замечает, мышка.

— Как и служанок, — ответила я. — Я надела униформу служанки, но мне надо вызнать, в каком он жил номере, а я не представляю, как.

— Номер триста семнадцать. Больше тебе скажу — там еще не прибрано. Похоже, мусье заплатил за неделю вперед, и прислуга не решается трогать его добро без особых указаний.

— Как тебе удалось это выведать?

Дедушка ухмыльнулся.

— Меня тут все швейцары помнят.

— Дедуля, ты гений.

— Вот видишь, от старика до сих пор кой-какая польза, — он просиял.

— А что ты еще узнал?

— Твой де Мовиль каждый божий вечер уходил в карты дуться. В «Крокфордс» и в менее почтенные заведения. Разок к нему наведался посетитель. Темноволосый молодой человек, с виду щеголь.

— А еще что?

— Пока больше ничего. Думаю, потолкую с коридорными, а ты расспроси-ка других горничных на этаже.

— Хорошо, — кивнула я, хотя внутри все сжалось от ужаса. Мало того, что взломать чужой номер и обыскать его — серьезный проступок, так из-за него я еще выставлю себя виновной в глазах инспектора Carra. — Но как же незаметно подняться в номер? Меня ведь узнают.

— По пожарной лестнице. В гостиницах всегда есть безопасный выход.

— Что ж, пойду. Ты, наверное, тут мне не составишь компанию?

— Я для тебя на многое готов, радость моя, но не на это. Я отставной полицейский безо всякого положения и имени. Если нас поймают — обращение будет совсем не то, что с тобой. Не хочу провести остаток дней в Уормвуд Скрабсе.

— Дай мне этого не хотелось бы, — сказала я и засмеялась.

— Уормвуд — мужская тюрьма. Но если нас изловят, тебя все равно отпустят — ты у нас известно кто, к тому же полиция поймет, что ты всего лишь помогала брату.

Я кивнула.

— От души надеюсь на это. Ну, пожелай мне удачи. Встречаемся здесь же через час, — сказала я.

Я благополучно поднялась по пожарной лестнице, спрятала плащ в укромном уголке, надела чепец горничной и вошла на третий этаж. Тут, конечно, я и сообразила, что в номер не попасть. Заранее я об этом не подумала. Я бродила по коридору, дергая дверные ручки, пока голос за спиной не заставил меня подпрыгнуть.

— Эй, что это ты вытворяешь?

Я обернулась и увидела румяную ирландскую девушку в униформе горничной — совсем не такой, как у меня. Пришлось мгновенно придумывать новое оправдание.

— Моя хозяйка ночевала вчера в вашем отеле. Она забыла снять бриллиантовую сережку, и та выпала. Обычно она снимает серьги на ночь, но вчера вернулась очень поздно. А теперь послала меня поискать. Дверь никто не открывает. Наверное, новый постоялец уже тоже ушел.

— Какой