Дворцовый переполох - Риз Боуэн

с собой униформу горничной. И не зря: оказалось, что в такой ранний час возле дома нет ни полиции, ни репортеров, ни зевак. Дом показался мне до странности чужим, холод там стоял страшный, но все следы преступления в ванной исчезли, и тело убрали. Несмотря на это, мимо двери ванной я прошла на цыпочках под пристальным взглядом статуи карающего ангела.

Когда я вынимала униформу из платяного шкафа, что-то звякнуло. В кармашке передника я нашла фигурку, которую разбила в особняке Физерстонхоу.

С тех пор столько всего произошло, и я совсем про нее забыла. Господи, нужно же было отдать ее в починку и потом придумать, как вернуть на место. Остается надеяться, что хозяева пока не заметят пропажи — ведь дом полон всяких безделушек, статуй, военных трофеев и прочего добра. Я сунула фигурку в верхний ящик своего туалетного столика, а униформу сложила в дорожную сумку. Придется где-нибудь по пути найти уборную и переодеться.

Я уже собиралась уходить, когда зазвонил телефон. — Джорджи? — спросил в трубке мужской голос. На миг мне показалось, что это Бинки, но не успела я ответить, как он продолжал:

— Это Твистан. Извини, что побеспокоил в столь ранний час. Я не разбудил тебя?

— Нет, Тристан, я давно на ногах. Собственно говоря, сейчас я живу у подруги и забежала домой, чтобы забрать кое-какие вещички, а потом мы с братом идем к нашим адвокатам. Ты ведь знаешь, что случилось?

— Читал в газетах и глазам не поверил. Какая ужасная история! Твой брат ведь не из тех, кто способен на подобное?

— Конечно, нет.

— Тогда кто бы мог это сделать? Вчера вечером я говорил по телефону с Уиффи. Нам даже в голову не приходит, зачем покойника подбросили в Раннох-хаус. Может, это чья-то дурацкая шутка?

— Представления не имею, Тристан.

— Так или иначе, вам с братом чертовски не повезло.

— Именно так.

— И Уиффи сказал, что с тобой вчера чуть не приключился несчастный случай. Что ты упала за борт в Темзу и чудом не утонула.

— Я и сейчас едва держусь на плаву, — ответила я, соображая, как повежливее закончить беседу.

— И еще Уиффи говорит, что тебя увез оттуда этот О’Мара.

— Дарси был так добр, что доставил меня домой, — ответила я.

— Очень надеюсь, что он вел себя как джентльмен, — сказал Тристан.

Губы у меня сами собой изогнулись в улыбке.

— Тристан, по-моему, ты ревнуешь к Дарси.

— Ревную? Силы небесные, нет. Я просто тревожусь о тебе, старушка. И — не буду скрывать — не доверяю этому О’Маре. Из Ирландии ничего хорошего никогда не было.

— Виски, — напомнила я. — И «Гиннесс».

— Что? А, ну разве что. Но ты поняла, о чем я.

— Тристан, — строго сказала я, — Дарси — из семьи пэров, и вел он себя как пэр.

Тут мне вспомнилось, какие удивительные номера порой откалывали пэры. Не успел Тристан заговорить, как я поспешно добавила:

— Мне пора бежать, иначе я опоздаю.

— О, конечно. Просто хотел спросить, могу ли я быть полезен. Чем-то помочь, и все такое.

— Спасибо, очень мило с твоей стороны, но ничем тут не поможешь.

— Надеюсь, брат хорошо о тебе заботится.

— Брат сейчас у себя в клубе.

— В самом деле? Если хочешь, чтобы я приехал и охранял тебя ночью, я с радостью.

Представив себе Тристана в качестве ночного охранника, я хихикнула.

— Спасибо, но лучше уж я пока поживу у подруги.

— Прекрасная мысль. Как-то спокойнее знать, что ты под присмотром. Я хотел бы тебя пригласить сегодня попозже, чтобы вместе пообедать, хотел бы подбодрить, да только ты не согласишься…

— Спасибо. Ты очень добр, но мне сейчас не до обедов, и я не знаю, сколько пробуду в конторе.

— Что ж… Буду позванивать и справляться, как ты. Мы с Уиффи очень хотим помочь, чем сумеем. Ну, прощаюсь. Не кисни, старушка.

Я повесила трубку и поспешила на встречу с Бинки. Мне было ужасно интересно, увидим мы наконец старого мистера Прендергаста или нет. Но на мой вопрос о нем Бинки сказал, что старик уже лет десять как умер.

Младший мистер Прендергаст усадил нас перед собой и внимательно оглядел, кряхтя и охая. Потом сказал:

— Скверная это история, ваша светлость. Весьма, весьма скверная история.

— Даю вам слово, ни сестра, ни я не имеем к ней ни малейшего отношения, — заверил Бинки.

— Наша фирма вела дела вашего семейства из поколения в поколение, — ответил старик. — Слова вашей светлости мне довольно.

— Однако, сами понимаете, нам эта история грозит неприятностями.

— Разумеется. Очень все неудачно сложилось.

— Мы хотели поинтересоваться, — продолжал Бинки, — обязаны ли вы сообщить полиции о том письме… Если еще не сообщили. Я имею в виду, что отдать письмо полиции — все равно, что пустить лису в курятник, так сказать.

— Это и вправду сложный этический вопрос, ваша светлость. Наша верность клиентам с одной стороны, и сокрытие улик — с другой. Разумеется, если полиция вознамерится меня допросить, я буду вынужден честно ответить на любые вопросы. Это касается и вышеупомянутого документа и его существования. Однако, если говорить о том, считаю ли я себя обязанным добровольно сообщить властям сведения, которые способны привести на скамью подсудимых моего клиента — клиента, давшего слово чести, что он невиновен, — в подобном случае я считаю, что ничего такого делать я не обязан.

Бинки встал и пожал старику руку так энергично, что у того, кажется, хрустнули косточки.

Когда мы вышли, брат воскликнул:

— По-моему, все прошло неплохо! Как насчет того, чтобы где-нибудь пообедать? Может, в «Кларидже»?

— В «Кларидже»? — я едва не подпрыгнула. — О, я бы охотно, но, увы, сегодня встречаюсь с дедушкой. Помнишь, он ведь когда-то служил в полиции. Надеюсь, посоветует нам что-нибудь дельное, а может, у него сохранились старые связи в Скотланд-Ярде.

— Первоклассно! Великолепная идея.

— Кроме того, я слыхала, что сейчас в «Кларидже» стали очень скверно кормить, — добавила я на всякий случай, чтобы Бинки не решил пообедать в отеле без меня.

— Что ты говоришь? Мне-то всегда казалось, что «Кларидж» лучший из лучших, — отозвался брат. — Что ж, пообедаю в клубе — сэкономлю деньги. Где мне тебя искать, Джорджи? И, как по-твоему, сколько мне еще торчать в Лондоне? Житье в клубе обходится очень дорого, между прочим. Весь этот виски с содовой…

— Спроси в полиции, когда можно будет уехать домой, — посоветовала я. — А насчет меня… думаю, я переберусь обратно в дом. Утром я туда наведалась, полиции уже нет. Трупа тоже.

— Чертовски храбро с твоей стороны, старушенция. Я бы не смог. К тому