Не замужем. И очень опасна - Виолетта Владимировна Якунина

— Да пошел ты! — прохрипела я, а он взял и тюкнул меня лицом в свою коленку.

— Пошевеливайся, лахудра, — рявкнул хам не своим голосом.

— Сам дурак! — проскулила я.

Но невнятно так проскулила, потому как лежала в самой нелепой позе, уткнутая лицом в его штанину. Сопротивление было сломлено, и я медленно втянула филейную часть с ногами внутрь, умостилась на сиденье и осторожно ощупала нос (коленка у него не слишком напоминала пуховую подушку). Почему-то не было страшно, откуда-то навалилась вселенская усталость, и мне стало все равно, что со мной произойдет. «Убьет так убьет», — вяло подумала я и отвернулась к окну.

Надо сказать, что, как только остатки моего тела погрузились в салон, Артур рванул с места и мы понеслись прочь от пансионата. Теперь я пристально наблюдала, как за окном проносятся красоты природы, гадая, что со мной сделают эти мерзавцы. Я всю жизнь была фаталисткой в глубине души, но из-за врожденной живучести не пасовала перед обстоятельствами, билась до последнего патрона, до последней капли крови. И вот теперь у меня возникло такое чувство, что я свое отвоевала.

И хотя прощаться с жизнью прямо сию минуту необходимости не было, в моей голове, как при замедленной съемке, стали всплывать события недавних дней. Вот я иду на помойку, вот меня везут похитители на дачу, вот я ползу в ночи, удирая от преследования. Припомнив перестрелку и гибель Игорька, я вся передернулась. Перед глазами всплыла картина: мы с Риткой на полу перед кучей долларов. Господи, почему так тошно? Оттого, что ничего нельзя изменить, или это предчувствие чего-то жуткого? Нет, ради той кучи бабок я не готова умирать. Я все им расскажу, да только они все равно не отпустят. Ведь ясно как день, что они сами охотятся за этими деньгами. Уж не знаю, как они догадались, что деньги у меня, не знаю, как разыскали меня в Туапсе, но уверена, что раз на раз не приходится. И если им повезло сейчас, то мне обязательно тоже повезет в ближайшем будущем.

Через десять минут езды в полном молчании ко мне начали возвращаться первичные инстинкты. Было очень жарко. Тут я припомнила, сколько одежды на мне надето для жалкой маскировки, и недолго думая, стянула через голову платье и выкинула его в окно. Боковым зрением я засекла, что мои действия не остались незамеченными. Но мерзавец только пробормотал что-то нечленораздельное. В ногах у меня валялась шляпа Галины, я подняла сие творение взбесившегося флориста и тоже отправила ее за окно.

— Если ты думаешь, что по этим следам тебя найдут добрые люди, то глубоко ошибаешься, — сплюнул сквозь зубы Артур.

Я лишь презрительно дернула плечом. К черту этого недоумка! Он сделал огромную ошибку, не пристрелив меня на месте. Последняя неделя моей жизни сильно напоминала сказку о Колобке: я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, Серый волк, уж и подавно уйду. Не знаю еще каким образом, но я сбегу от этого вурдалака, пойду в милицию и во всем сознаюсь. И пусть меня лучше судят законные власти, чем до конца жизни я буду скрываться от бандитов разной масти.

Что и говорить — похвальное желание вновь стать законопослушной гражданкой. Да только пришло оно немного поздновато. Эх, да что там. Мне, главное, вырваться из лап Артура, а потом, глядишь, что-нибудь да и решится в мою пользу. Настроив себя должным образом, я стала периодически посматривать в сторону моего мучителя. Ему, конечно, было, как всегда, на меня наплевать, во всяком случае, у него был такой вид, будто он забыл о моем присутствии. Развалившись в кресле, он уверенно вел машину, ловко маневрируя на зигзагообразной трассе.

— Куда мы едем? — мрачно поинтересовалась я.

— Не твоего ума дело, — последовал ответ.

— Хамить не обязательно, — отреагировала я, — и драться было незачем. И чего это ты мне пистолетом угрожал? Я что-то у тебя украла? Ты чего на меня взъелся?..

— Заткнись, — тихо сказал он.

И я заткнулась. Правда, ненадолго. Меня распирала обида на несправедливость происходящего. Во мне зарождалась ярость, требовавшая выхода. От переполнявших меня бурных чувств страх перед Артуром отступал на второй план.

— Как вы мне надоели, бандюги проклятые! — не выдержала я. — Навязались на мою голову, уроды!

У попутчика мой гнев не вызвал никаких эмоций, что вдохновило меня на новую тираду:

— Что, доволен, выследил меня? И чего вам только с Тиграном от меня надо? Я не вражеский лазутчик, я за вами не шпионила. Так чего же вы за мной гоняетесь? Моя бы воля, так вообще в глаза вас не видела бы до самой смерти! — Тут я осеклась, посчитав разговор о смерти несколько преждевременным.

Последняя фраза и ему пришлась не по душе, о чем ясно свидетельствовал его злобный взгляд. А чего тут такого обидного, коль они со мной так поступают? Пару минут я приводила в порядок мысли и восстанавливала дыхание, в салоне царила гробовая тишина. В атмосфере сгустились отрицательные флюиды, пахло неприятностями. Однако остановиться на достигнутом у меня не хватило ума, и меня снова понесло:

— Слушай, ну что вы за люди, неужели у вас нет других подозреваемых в теракте? А Тигран хорош, еще друг называется, наслал на меня свою ищейку! Что, жополиз, выполнил задание?..

Это, пожалуй, было лишним. Артур дал по тормозам, машину вынесло юзом на обочину, и я чуть головой не вышибла переднее стекло.

— Заткнись по-хорошему, а то щас зубы в кармашек сложишь! — заорал он мне в лицо.

Я от ужаса отшатнулась и на всякий случай губы покрепче сжала. А он тронулся как ни в чем не бывало и покатил дальше. Я молчала, словно Русалочка, потерявшая голос, целых полчаса, что позволило мне сообразить, что катимся мы в сторону моего родного города. Как расценить этот факт, я не знала, и лишь тихо прикидывала, чего мне ждать от жизни в ближайшее время. Молчание, как известно, золото, поэтому, наверное, у меня его и нет (имеется в виду драгоценного металла), ибо изящная словесность