Безумный март в Питере - Ольга Скляренко

в этом. Второй водитель, который добросовестно гнал фуру почти весь предыдущий день, решил, что раз они уже почти на месте и его сменщик вполне способен сам закончить рейс, совершенно отвратительно надрался. И в результате Пашка теперь имел фуру, стоящую где-то в пятистах километрах от Питера, в которой сидел совершенно пьяный водитель, а, насколько я поняла, груз должен непременно добраться до сегодняшнего вечера до склада.

– Как он вообще у тебя мог надраться? – удивилась я. – Он же профессионал. Что за странные идеи?

– Сейчас я им всем, профессионалам, мать их, устрою, – мрачно пообещал Павел, уже заезжая на стоянку перед бизнес-центром. – Ян, мне срочно найди сейчас Завьялова и Богдана. И Петра. И всех ко мне!

– А платеж?

Пашка застонал.

– Еще и платеж. Тогда еще и Цукермана с Ольгой Семеновной, заместителем главбухши. В общем, всех ко мне!

Цукреман с Ольгой Семеновной, впрочем, уже сами терлись в приемной в ожидании Пашки, как и его зам, Петр Васильевич.

Когда вся толпа скрылась в кабинете, я немного выдохнула, скинула пальто и даже не дожидаясь Пашкиных распоряжений, принялась готовить кофе. Распоряжение, кстати, не заставило себя ждать, а потому я поздравила себя с тем, что уже умею предугадывать желания начальника, а, стало быть, не совсем бесполезна на своем месте.

Пока я возилась с кофе, в приемную вошли Богдан и Олеся.

– Подождите минутку, – попросила я их после обмена приветствиями. – Сейчас Павел Сергеевич закончит с Цукерманом, и вас позовут.

Вид у парочки был расстроенный и жалкий, словно их пригласили на собственную казнь. Они обреченно уселись на стулья и уставились перед собой.

– Богдан, ты-то понимаешь, что я ни в чем не виновата, – спросила Олеся у своего шефа, умоляюще заглядывая ему в глаза. – Я все сделала как надо. И да, я согласовала их ночевку. Ну, по времени-то все шло практически идеально. Они успевали на склад, по всем расчетам они должны были быть в Питере к трем часам, самое позднее. Откуда мне было знать, что один из них куда-то денется. Я уже пять лет работаю, никогда такого не было! И я даже не слышала, чтобы водители пропадали! Сейчас же не девяностые. И потом, это же специальная стоянка. Там полно фур, плюс магазин, кафе. Куда там деться-то можно было? Они же не в глухом лесу встали! И вообще, за водителей у нас отвечает Завьялов, это его обязанность. Пусть и объясняет Кольцову, почему один из его подопечных провалился сквозь землю, а второй надрался, как свинья. Ой, здрасьте, Александр Григорьевич!

Пока Олеся ныла и оправдывалась, в приемную зашел Завьялов. Крепкий мужик за пятьдесят с военной выправкой и суровым взглядом.

– Доброе утро! – процедил он таким тоном, что всем стало понятно, ничего доброго в этом утре он не видит. – Я так понимаю, вы уже ждете вызова на ковер?

– Это точно, – подтвердил Богдан. – Сейчас все огребем, мало не будет. Кольцов так орал на меня по телефону, что я даже засомневался, что говорю с нашим спокойным директором. Страшно заходить в кабинет. Хотя, по большому счету, вины нашего отдела тут нет. Александр Григорьевич, что ж у вас водители-то колдырят?

Завьялов поморщился.

– Ну, Короткова я давно подозревал. Были у меня сомнения. Правда, напарники его всегда прикрывали, да и позволял он себе немного, когда был уверен, что никаких последствий не будет. По уму я должен был бы его уволить. Да жалко было. Мужик-то, в общем, неплохой. Да и трое детей у него.

– Ну, зато сейчас нас всех дружно на выход попросят, – вздохнул Богдан и покосился на дверь в Пашкин кабинет.

Дверь тут же раскрылась, выпуская Ольгу Семеновну и крайне озабоченного Цукермана. Вслед за ними показался Павел.

– Вы уже тут? Заходите! – было видно, что он едва держит себя в руках.

Он посторонился, пропуская вереницу приговоренных, и его взгляд остановился на мне.

– Яна, я долго буду ждать кофе?

– Сейчас несу, – очнулась я.

– И побыстрее!

Павел скрылся в своем кабинете, оставив меня с кофеваркой наедине.

Когда я через минуту вошла в кабинет с подносом, разнос шел полным ходом.

– И что теперь делать? – грозно вопрошал Павел присутствующих. – Машина должна прибыть на склад до конца рабочего дня. У нас есть там рядом кто-то из водителей? Или, может, кто-то успеет отсюда добраться?

– Да где ж я сейчас возьму свободных водителей? Тем более сейчас, в конце февраля? – уныло отвечал Завьялов. – Восьмое марта на носу, все фуры и водители работают на износ…

– Я вижу, как они на износ работают! Двое вот совсем поизносились! Мы еще поговорим о дисциплине! Сейчас надо думать, как вытаскивать ту фуру! Есть у кого идеи?

Идей ни у кого не было. Пашка обвел всех по очереди тяжелым взглядом.

– Тот второй насколько надрался? Совсем лыка не вяжет?

– Судя по тому, как он со мной говорит по телефону, он прилично пьян. Его нельзя допускать за руль. Угробится и фуру угробит. Или на пост ДПС налетит, – доложил Богдан.

– Где они конкретно сейчас? – Пашка подошел к карте, висящей на стене над его столом.

– Недалеко от Опочки, – пискнула Олеся.

Я поставила кофе перед своим начальником и поспешила выйти, размышляя над забавным названием населенного пункта. Но вообще-то, забавного было мало. На Павла было просто страшно смотреть.

Что ж это такое? Полоса невезения, в которой он сейчас пребывал, что-то уж слишком затянулась. И самое грустное – я совсем никак не могла ему помочь. Ну, кроме того, чтобы регулярно подносить ему кофе и выполнять другие мелкие поручения. Бедный Пашка! Сколько на него свалилось? И ведь если в истории с пропавшей флэшкой четко прослеживался чей-то злой умысел, то в этой ситуации вряд ли кто-то был виноват. Или был? Может, это тоже часть ужасной цепи, с целью ему навредить? Или же просто неудачное стечение обстоятельств.

Я задумалась и не сразу услышала, что у меня в сумке заливается мобильник.

– Яна! Привет, не отвлекаю? Это Вера.

– Привет, – поздоровалась я. Веру слышать было приятно, тем более что в связи с тем, что стало понятно, что деньги пытались увести с пропавшей флэшки главбухши, подозрения с Веры можно было смело снимать.

– Я вчера не стала звонить, наверное, вам было не до меня, – продолжила Вера. – Как все прошло? В полиции? Что случилось с вашей бедной секретаршей? Мне звонили из полиции, вызвали сегодня к ним. Я подумала, что надо с тобой связаться.

– Ой, Вер, кто ж знает, что с ней случилось. Ну, в смысле, ее убили. А