Безнадежные - Татьяна Семакова

у меня нет, и, взяв с него слово, что он не будет тут ночевать, я отправляюсь домой.

По итогу выхожу я позже обычного, но автобусы еще должны ходить, хоть и редко. Я встаю под козырек остановки, приплясывая от холода и кутаюсь в ворот пальто, а спустя минут пятнадцать напротив останавливается автомобиль.

Мне становится дурно. К горлу от страха подкатывает тошнота, а пульс учащается. Водитель включает в салоне свет, чтобы я видела его, и перегибается к пассажирской двери. Приоткрывает ее и говорит так, чтобы я точно услышала:

— Садись.

Ноги не идут. Разум подсказывает, что лучше на этот раз не перечить ему, но тело сковано мыслями о том, что может произойти в этой машине. Доберусь ли я до дома? Или исчезну навеки, пережив худшие часы в своей жизни?

— Садись, подвезу, — более развернуто говорит Бугров.

— На тот свет? — едва шевеля губами, задаю я риторический вопрос и через силу делаю первый шаг.

Тянусь задубевшими пальцами к дверце и распахиваю ее пошире, а он похлопывает по сиденью и садится прямо, ожидая, когда я выполню приказ.

Я кошусь на здание, в котором расположено ателье и забираюсь в высокий внедорожник.

— Страшно? — хмыкает Бугров.

— Да, — чуть слышно отвечаю я, и захлопываю дверцу, удостоившись еще одного смешка.

— Пристегнись.

Я еле-еле справляюсь с ремнем, а когда щелкаю замком, он перехватывает мои пальцы. Сминает их в свою грубую ладонь и отпускает, после чего включает обогрев в салоне.

— Адрес, — бросает он.

— Что — адрес? — переспрашиваю я, пребывая в состоянии какого-то отупения.

— Куда путь держите, миледи? — паясничает он.

— Домой, — брякаю я, обалдев от такого захода.

— Изволите ли вы сообщить мне адрес? — продолжает издеваться он. Я называю улицу и номер дома, и он трогается с места. — Не жарко? — спрашивает он через время.

— Нет.

Бугров прибавляет еще несколько градусов и, отпустив руль, но не сбавив скорости, снимает с себя толстовку. А потом принимается колесить по городу, даже не думая двигаться в направлении моего дома.

Тихо играет ненавязчивая музыка. В машине быстро становится тепло, и меня начинает клонить в сон, но не проходит и получаса, как температура в салоне становится такой, что мой лоб покрывается испариной. Когда гореть начинают уже и пятки, я отстегиваюсь и снимаю пальто, пристраивая его на коленях.

Бугров делает крен в мою сторону, навалившись на подлокотник, делает глубокий медленный вдох, а выдыхает бормотанием с матом. Потом глухо ржет и одной рукой ерошит волосы. Выглядит при этом, сказать по правде, натурально невменяемым, что, по понятным причинам, спокойствия мне не прибавляет. Но ухмылка на его лице говорит о том, что конкретно он всем доволен и это дает робкую надежду, что хотя бы завтра я вернусь не на пепелище.

— Если вы хотите получить свой заказ вовремя, мне нужно поспать, — решаюсь я на комментарий еще минут через двадцать бесцельных метаний по городу.

— Муж встречает? — спрашивает он.

— В смысле?

— В прямом. На остановке.

— Нет, зачем? — бормочу я и тут же морщусь на свою недогадливость. Надо было сказать, что да. О чем я вообще думаю?

— Затем. Дятел.

— Сами вы, — оскорбленно бубню я, а он хмыкает. — У нас спокойный район.

— Ага, — насмешливо отвечает он.

— Ага, — не удержавшись, язвительно передразниваю я.

— Наличие плодовых деревьев во дворах говорит о том, что он старый, — неожиданно развернуто произносит он. — И только. А вот дерьмо там новое.

— Вам виднее, — дипломатично произношу я.

— Именно. Я там жил.

— Серьезно? — искренне удивляюсь я.

— Что тебя удивляет? — Он бросает на меня взгляд, в моменте показавшийся веселым.

— Нет, ничего, — поспешно отвечаю я, опуская голову.

Вскоре мы сворачиваем во дворы, где, по ощущениям, ему знакома каждая выбоина на старом асфальтовом покрытии. Он точно знает, где можно ускорится, а перед каким поворотом лучше притормозить. Я даже немного успокаиваюсь, радуясь, что вот-вот окажусь дома, но, когда машина тормозит напротив подъезда, а я дергаю за ручку, оказывается, что дверь заперта.

— Поужинай со мной, — говорит он, а я зажмуриваюсь, так и оставшись лицом к дверце.

— Я замужем, — с дрожью, которую невозможно скрыть, отвечаю я.

— В накладе не останешься, — убеждает он.

— Прошу вас, выпустите меня, — жалобно блею я, готовясь разреветься. — Я замужем, — бесполезно повторяю я, — я люблю мужа…

— Я заплачу не за любовь.

— Мне не нужны ваши деньги! — с отчаянием восклицаю я.

— Ты передумаешь, — убежденно заявляет он.

Слышится щелчок замков, я снова дергаю за ручку и на этот раз дверь поддается. Я едва не вываливаюсь на асфальт, запутавшись в собственных ватных ногах. На нерве слишком сильно хлопаю дверцей, а когда делаю шаг оказывается, что пола пальто оказалась прижатой дверцей. А другого у меня нет.

Я ломаю себя и разворачиваюсь к машине. Аккуратно открываю дверь и вытаскиваю пальто полностью.

— Прошу прощения, — пытаюсь я быть вежливой.

— Еще раз так хлопнешь, я сломаю твоему дятлу руку, — ровным голосом без намека на раздражение произносит он.

Я мягко прикрываю дверь, но она, будто издеваясь, закрывается не до конца. Приходится вновь распахнуть ее и повторить попытку, приложив чуть большее усилие. Наконец справившись с задачей, я разворачиваюсь и иду к подъезду. Поднимаюсь на третий этаж, а когда достаю из сумочки ключи, дверь вдруг открывается сама собой.

Илья смотрит на меня волком, а когда я делаю шаг в квартиру, помогает с пальто, забирая из моих рук.

— Кто тебя привез? — недовольно спрашивает он.

— Клиент, — морщусь я, разыгрывая спектакль. И вдохновенно вру, разуваясь: — Какой-то папин знакомый, они оба настояли. Проще было согласиться, чем отвязаться.

— Ясно, — тем же тоном бурчит Илья.

Я распрямляюсь и, обхватив мужа за шею, целую в губы.

— На тебе что, пахали? — принюхавшись, кривится он.

Я снимаю с него руки и оправдываюсь, силясь не обидеться:

— Спешила утром и забыла подезодорантиться. Сейчас сполоснусь.

Муж прослеживает меня настороженным взглядом, но больше ничего не говорит. А я закрываюсь в ванной и сползаю по двери на коврик. Раньше я не врала ему и теперь чувствую себя едва ли не изменщицей. Но самое паршивое даже не это. С какой бы целью этот Бугров не пришел сегодня в ателье, он поставил себе еще одну. Я чувствую, что он не отвяжется, пока не получит то, что захотел. И лучше бы мне придумать что-то, что охладит его пыл. Только вот что?

Я тщательно моюсь, наношу на тело увлажняющий крем и выхожу из ванной в одном полотенце. Прохожу в спальню и иду к шкафу за бельем и пижамой. А после, благоухая