Безнадежные - Татьяна Семакова

что-то добавить, но Бугров не дает вставить ни слова, чуть приподняв руку. Он подходит ко мне и проводит пальцами по рукаву пиджака, который я держу вплотную к себе. Задевает ребром ладони мою руку, будто случайно, и долго вглядывается в структуру ткани.

Я немного поворачиваю голову вбок и цепляюсь взглядом за точку на полу, дистанцируясь от него. Он стоит всего в паре десятков сантиметров от меня, так близко, что я чувствую его запах. И, к несчастью, свой собственный, от волнения начав обливаться холодным потом.

— Нравится? — не выдержав напряжения, нервно спрашиваю я.

— Да, — после небольшой паузы отвечает он. — Остановимся на нем. Цвет?

— Темно-синий, — без раздумий отвечаю я.

— Почему не черный?

— В черном вы будете похожи на охранника, — брякаю я.

Мужчина хмыкает и соглашается:

— Пожалуй. И все же, я бы посмотрел варианты. Принесете? — спрашивает он у отчима, повернув голову.

— Конечно, — радушно отвечает он и оставляет меня наедине с Бугровым.

Я пытаюсь сделать шаг назад, но мужчина, уловив мое намерение, вновь хватается за костюм, на этот раз выбрав лацкан.

— Чем от тебя пахнет? — приглушенно и хрипло спрашивает он, немного нахмурившись.

— Страхом, — шепотом отвечаю я.

— Страхом? — переспрашивает он и теперь его брови удивленно приподнимаются.

К счастью, отчим быстро возвращается, держа в руках образцы ткани.

— Есть несколько оттенков темно-синего цвета, — сообщает он.

— Неважно, — немного раздраженно говорит Бугров, явно недовольный тем, что нас прервали. — Любой.

— Рубашку? — деловито уточняет отчим.

— Три. Белые.

— Что ж, тогда приступим к снятию мерок, — заключает отчим, достав из кармана сантиметровую ленту, с которой не расстается.

Этим отчим занимается сам, раздев клиента до трусов для точности замеров. Моя задача — стоять спиной к ним и записывать названные цифры.

— Через сколько будет готово? — спрашивает Бугров, одеваясь.

— Четыре месяца, — отвечает отчим. — Потребуется до пяти примерок, мы свяжемся с вами.

— Ясно, — скупо произносит Бугров. — Нужно раньше.

— Простите, — снисходительно произносит отчим, но наглый Бугров перебивает его:

— Две недели.

— Это невозможно! — уже без жеманства восклицает отчим.

— Сколько?

— Минимум три месяца! — взволнованно отвечает отчим.

— Сколько будет стоить выполнить заказ за две недели? — расшифровывает Бугров.

— Поймите, это невозможно физически, — увещевает его отчим. — Более шестидесяти процентов операций выполняется вручную. Кропотливая работа, не выносятся спешки. Я уж молчу о подготовительном процессе! Я не просто так снимал с вас все эти мерки, мы создаем уникальные лекала для каждого клиента. Если вас не устраивают озвученные сроки, боюсь…

— Месяц, — вновь перебивает Бугров. — Двойная оплата.

— Три месяца, — твердо стоит на своем отчим. — Не раньше.

— Месяц. И оплата в тройном размере.

— Хорошо, — сделав драматическую паузу, без охоты соглашается отчим.

— У всего есть цена, — самодовольно хмыкает Бугров, посмотрев на меня. — Всегда.

С трудом дождавшись, когда Бугров выйдет, я нервно вспыхиваю:

— Почему ты согласился⁈

— Потому что таким, как он, не отказывают, — поморщившись, отвечает отчим. — Уверен, ты и сама это поняла.

— Ничего я не поняла, — вредничаю я. — И за месяц мы не успеем.

— Мы — нет, — подтверждает отчим. — А вот ты — да. Заказ полностью на тебе.

— Как на мне? — растерянно бормочу я.

— Ты работаешь гораздо быстрее, — пожимает плечами отчим. — И твоя техника хоть и отличается от моей, по качеству не уступает. Вся выручка — твоя.

— Как моя? — окончательно теряюсь я.

— Ступай в мастерскую, — отмахивается отчим. — В три придет постоянный клиент, я займусь им сам.

Потоптавшись на месте, я все же спрашиваю:

— Кто он? Этот Бугров.

— Официально — владелец всех ночлежек в городе. Хостелы, мотели и тому подобное.

— А неофициально?

— Тот, кто способен найти кого угодно и где угодно.

— Зачем? — сглотнув, задаю я очередной вопрос.

— Не думаю, что ему это интересно, — равнодушно отвечает отчим. — Нам — тем более. Доходчиво объяснил? — строго взглянув на меня, уточняет он, и я поспешно киваю.

Я закрываюсь в мастерской и приступаю к делу, наивно думая, что чем быстрее справлюсь с поставленной задачей, тем быстрее избавлюсь от противного тянущего чувства в груди. Но ближе к обеду приходится прерваться: в пустом желудке начинается такая резь, хоть на стену лезь.

Я открываю дверь мастерской, намереваясь пройти в подсобку за своими вещами и добежать хотя бы до продуктового, но до моих ушей доносится приглушенный разговор из главного зала.

— Не дергайся, — беспечно произносит мужчина, голос которого кажется знакомым.

Фраза настораживает, и я на цыпочках крадусь поближе, чтобы расслышать каждое слово.

— Я не дергаюсь, Артур. Но давай смотреть правде в глаза — он пришел не за костюмом, — отвечает отчим, а я задерживаю дыхание, чтобы ненароком не выдать себя.

— Зачем еще? — хмыкнув, спрашивает мужчина.

Если я правильно вспомнила, это Артур Романович Майский, владелец модного ресторана в паре улиц отсюда, в котором мы праздновали мой двадцать пятый день рождения. Илья страшно психовал, что отчим выбрал один из самых дорогих ресторанов в городе, в очередной раз сделав акцент на том, что он себе подобного позволить не может. Но, было вкусно. И это — единственный плюс того вечера.

— Он что-то вынюхивает. И мне не нравится, что делает это он в моем ателье. Не нравится, Артур, — показывает отчим свое реальное отношение к недавнему посетителю, а мне остается лишь изумиться, как хорошо он умеет играть. — Ты знаешь, сколько мне пришлось пахать, чтобы подняться. Я хочу оставить дочери твердую почву под ногами, ее благоверный ни на что не способен. Интеллигенция хренова, — брезгливо сплевывает отчим, а Майский давится смехом:

— Сказал самый напыщенный индюк в городе.

— Самый напыщенный индюк в городе придумывал названия блюд в твоей дрянной забегаловке, — по-стариковски ворчит отчим.

— Кстати, о ней, — ничуть не обидевшись, припоминает Майский. — Через полчаса мне нужно встречать доставку камчатского краба. А тебе с твоей паранойей следовало позвонить не мне, а Панкратову.

— Панкратов тут при чем? — недовольно спрашивает отчим.

— Парню просто нужен костюм, — с тяжелым вздохом говорит Майский. — А у Панкратова есть полный список приглашенных на свадьбу дочери мэра. Позвони ему, Борис.

Я аккуратно прикрываю дверь и, сняв туфли, принимаюсь расхаживать по мастерской, то и дело натыкаясь на один и тот же манекен, стоящий прямо у меня на пути. И если еще пару минут назад я была взволнована интересом Бугрова лично ко мне, то сейчас ситуация изменилась, и не в лучшую сторону. Какие еще секреты хранит отчим? Почему ему так не понравилось, что охотник за головами переступил порог его детища? Как будто в этом месте происходит не только пошив одежды. Или все дело в драгоценной репутации? Я тут с шестнадцати лет разве что не ночую