Экстремальное чтиво - Сергей Юрьевич Демьяхин

что звуки шлепающих по ступенькам ботинок затихнут возле его квартиры. Обрывки мыслей мелькнули вразнобой и сгруппировались в стройный ряд: Александра, муж-бандит, дружки мужа-бандита тоже бандиты, чёрный джип с тремя круглолицыми, кожаными колобками…

Стремительный полёт мыслей прервал звонок в дверь.

Иван вспомнил, как однажды на трассе он чуть не столкнулся с автобусом.

— Полный стрём! — в панике прошептал он.

Состояние душевного равновесия резко завалилось набок, он подскочил к двери и, заглянув в глазок тут же рванул назад. Колобки заполнили всю лестничную клетку, удивительно было, как они там вообще поместились.

— Никого нет дома, — так же шепотом произнес он и заметался по комнате, старясь, однако, производить как можно меньше шума.

В дверь забарабанили руками и ногами, звонок звонил беспрерывно.

— Эй, урод, открывай! — загремел чей-то голос.

— Сам урод, — тихо огрызнулся Иван и выскочил на балкон.

Из прихожей начали доноситься звуки, возвестившие о том, что в скором времени входную дверь придется менять. Если будет кому… Он осторожно глянул вниз. Автомобиль стоял на месте.

— Обложили, козлы!

Иван с тихим ужасом посмотрел на соседский балкон и в мгновение ока перемахнул к Трофимычу под окна. Старого хрыча дома, по всей видимости, не было, так как на жалобное постукивание по стеклу реакции не последовало никакой.

— Все! Это конец! — запричитал он и попытался открыть дверь, но опять-таки безрезультатно. — Полный конец!

Обречено повернувшись к многоглазой больнице, он представил, что, вероятно очень скоро будет любоваться видом, открывающимся из ее окон. Если не хуже.

На его балконе возникло тело необъятных размеров.

— Эй, мужик, ты кто? — спросило оно

— Я? — Иван оглянулся.

— Ты, ты.

— Сосед.

— А этот где?

— Кто?

— Ты чё, издеваешься, мудило? — взвизгнуло тело.

— Ну, что вы! — испугался Иван и отступил на шаг. — Как же ж можно ж?

Бандюга свирепо окинул его взглядом с головы до ног, что-то прикинул в своей башке и махнул рукой:

— Иди сюда!

— Не-а, — Иван отрицательно покачал головой.

— Мне чё, в натуре, самому к тебе лезть? Иди сюда, говорю, базар есть. Не бойся, не трону.

— Ага, не трону! Нет, ну ты… вы скажите, неужели из-за какого-то проклятого бычка нужно было дверь ломать?

— Какого ещё бычка?

Настала очередь опешить и бандиту.

— Хочешь, я те… вам всю машину помою? Я что, виноват, что вы так быстро подъехали?

— Ты, чё, дурак? — с издевкой спросил бандит.

Из дверного проема показались остальные и. Иван взмолился, чтобы балкон обрушился под их совместной тяжестью.

— Дурак, — ответил он и скорчил даунскую рожу.

Говорят, кто в армии служил, тот в цирке не смеётся. Вероятно, эти не служили, поскольку тут же заржали в три глотки.

— Ну, ты даёшь, мужик! — покраснев от смеха, всхлипнул главный бандит и вытер выступившие на глазах слёзы. — Ладно, иди сюда, не тронем, мамой клянусь.

— Откуда мне знать, что ты… вы не врёте? — спросил Иван, выходя из образа умалишенного. — Сейчас перелезу, а вы меня паяльником пытать начнёте. Только предупреждаю — я не знаю ничего. И денег у меня нет. Я простой советский водитель грузовика.

Бандиты переглянулись.

— Кто ты?

— Шофёр, Хламин Иван Сергеевич.

— А — а! Хламин Иван Сергеевич! А ты, случаем, не частный ли детектив?

"Опа! Точно, это они! Муж бандит со-товарищи".

— Кто вам сказал? Какой такой частный детектив? — изобразив недоумение, спосил Иван. — Я на восьмой автобазе работаю, можете проверить.

— Ну, это…ты мою жену трахал? — спросил вдруг главный и он понял, кого из этой троицы зовут Александром.

— Вы что?! Я вообще не имел женщин уже две недели, — пожаловался Иван. — От меня жена ушла, бросила на произвол судьбы.

— Ты это, Хламин, хорош комедию ломать, иди сюда.

— А вы не сделаете мне больно? Вы обещали. Я очень боюсь боли.

Его понесло. Может, не убьют? Ребята-то вроде ничего, не кровожадные и с чувством юмора. Он уже в который раз проклял все свои пьяные похождения. Да, теперь он и сам поверил Александре, такого мужа можно бояться. Кто его знает, сейчас возьмёт вот, да и скинет с балкона.

Иван осторожно перелез к ним, страшно боясь гибельной участи, но видно, братва несколько подобрела после его кривляний, поэтому знакомство увенчалось только лишь лёгким тычком под ребра и разорванным рукавом рубашки.

Он лежал на диване и, постепенно приходя в себя, думал о том, что Александру, скорее всего, уже убили, иначе откуда эта банда могла знать такие подробности? Начиная с адреса, кончая интимной сценой в ванне. Возможно, её даже пытали, прижигая раскалённым утюжком и без того загорелое тело. И она, теряя от нестерпимой боли, сознание, раскололась. Впрочем, если бы ему самому только показали включённый в розетку утюг, то он бы тут же выложил, что знает и что не знает.

— Ну чё? — услышал он голос Александра. — Будешь говорить правду?

— Буду.

— Вот и молодец! Говори.

Колобки стояли кучкой и ждали объяснений.

— А что говорить-то?

Иван приподнялся и, стащив оторванный рукав, с сожалением сложил его и, аккуратно расправив, положил рядом с собой.

— Да я так и всё знаю, браток, — усмехнулся Александр. — Чё ты жмёшься?

— Что вы знаете?

— Что моя шлюха была в твоей конуре, плакалась на житиё-битиё, что драл ты ее.

— Откуда вы знаете? Она что, сама рассказала?

Александр засмеялся.

— Нет, землячок. Есть много разных способов получить информацию. Ты, наверно, и не слышал про микрофоны в каблуках, да про маячки в булавках.

Он рассуждал с таким всезнающим и мудрым видом, что Иван почувствовал себя полным профаном. Зря милая девушка надеялась на его частнорозыскные способности, лучше обратилась бы к своему собственному мужу, у него это здорово получается.

— Ну и что вы хотите делать? — спросил он.

— Да теперь и не знаю.

Александр с трудом уселся в старенькое, потёртое кресло, которое жалобно вскрикнуло под его массой.

— Насколько я успел понять, ты вообще не мент. Ни в погонах, ни на вольных хлебах. Так?

— Так, так! — поспешил заверить его Иван.

— Так какого хрена ты тут лапшу на уши вешаешь? Я свою бабу знаю, она кого ни увидит, сразу, сука, прыгает. Бешенство матки у неё.

— Да-а? — Иван постарался придать голосу удивление. — То-то я сразу подумал, что тут дело нечисто. Она ж меня изнасиловала, я не смог отбиться.

— Вот видишь, — вздохнул Александр и повернулся к дружкам. — Пацаны, идите покурите в машине, я тут с ним сам побазарю.

— Ага, — сказал один из колобков и многозначительно ухмыляясь, битюги удалились.

— Я пойду закрою, — вскочил Иван.

— Сиди, — одернул его Александр. — Чего там закрывать? Дверь теперь менять придётся.

"Нет, наверно не убьёт, —