Я, Хмелевская и труп - Волкова Ирина Борисовна

— Очень просто, — сказала я. — С помощью магии вуду.

— Я не верю в магию, — заявил Муньос.

— Я тоже в нее не верю, — сказала я. — Но есть такая штука, как наркогипноз. Я читала о том, как жрецы вуду оживляют покойников и превращают их в зомби. Чтобы создать иллюзию смерти, человеку дают порошок, который вводит его в состояние каталепсии. Но есть еще и другое вещество, которое отчасти возвращает мышцам способность двигаться, но эта способность ограниченна. Человек входит в трансовое состояние, и жрец вуду может разговаривать с ним, давать ему гипнотические установки и сделать так, чтобы человек ничего не помнил об этом.

Эусебио засунул Росарио в багажник «Мерседеса» Аделы около четырех часов утра. До того он только обездвижил Чайо и спрятал его в шкаф. Потом, когда гости разошлись по своим комнатам и все успокоилось, Чепо достал Росарио из шкафа, раздел его догола и, пошарив в карманах, обнаружил листок с описанием автомата.

Тут ему пришла в голову идея потренироваться в зомбировании. Эусебио дал Росарио состав, после которого тот частично вышел из каталептического состояния и смог говорить, а пока Чавес был в полубессознательном состоянии, Эусебио выяснил у него, как он достал документы Захара, сколько они стоят и где тот их спрятал.

Затем Эусебио дал Росарио установку забыть все, о чем они говорили, вновь дал ему обездвиживающего состава, а затем шутки ради нарисовал у него на груди рану с тоненькой струйкой крови. Скорее всего, рисуя ее, Чепо думал о своей собственной навахе. То, что раны на телах Захара и Чайо были идентичны нарисованной ране, лишний раз доказывает вину Эусебио.

— Но Росарио не знал, кто такой Захар, и он не знал, где тот живет, так что он не мог рассказать об этом Эусебио, — возразил Иррибаррен. — Так как же Эусебио мог убить Захара, если он не имел представления, где его найти?

— Сейчас мы это выясним, — сказала я. — Басилио, когда именно вы попросили Уго достать для вас документацию на автомат? — обратилась я к дипломату.

— Вечером того же дня, когда вы с Аделой приехали в «Каса де брухос» — ответил он. — Вернее, это было поздно ночью, после того, как закончилась церемония поклонения кубинской святой деве Каридад дель Кобре. Должен признаться, что у стен моего дома «есть уши». По роду моей деятельности мне было необходимо знать, что происходит вокруг. Не буду объяснять, каким образом, но я подслушал разговор Варелы и Муньоса и узнал об изобретении Захара и о том, что несколько часов назад у них украли чертежи автомата. Муньос велел Уго на следующее утро снова встретиться с Захаром и попросить его сделать копию чертежей.

Я улучил момент, когда Варела был один, и предложил ему полмиллиона долларов за чертежи автомата. Уго согласился. А потом он сказал, что Захара убили.

— Вы встречались с Захаром на следующий день? — спросила я у Варелы.

— Да. Я встретился с ним утром, — кивнул тот. — Захар пообещал сделать копии, если я заплачу ему еще пятьдесят тысяч долларов. Я согласился. Захар сказал, что чертежи будут готовы к вечеру, мы договорились о встрече, и я ушел.

— Я же велел тебе следить за ним! — в сердцах рявкнул Муньос. — Глаз с него не спускать!

— У меня были кое-какие дела, — покаялся Уго. — Кроме того, Захар сказал, что до самого вечера просидит дома, работая над чертежами. Он бы не стал никуда исчезать, раз я пообещал ему пятьдесят тысяч долларов!

— Вот все и разъяснилось, — сказала я. — Эусебио сообразил, что Муньос и Варела попросят Захара сделать новые чертежи. Поэтому он проследил за Уго, возможно, даже подслушал его разговор с Захаром. Потом, когда Варела ушел, Эусебио вошел вслед за Захаром в подъезд и нанес ему удар навахой в печень. Затем забрал документы из тайника, в который их положил Чайо, и перепрятал в статую святой девы Каридад дель Кобре.

— Но почему в таком случае Эусебио сразу не убил Росарио, а только нарисовал у него на груди рану и подложил его в багажник к Аде-ле? — спросил Гандасеги.

— Чтобы отвести от себя подозрения, — ответила я. — Многие люди знали, что в тот вечер Росарио был с Эусебио, и после этого его никто не видел. Если бы Эусебио сразу убил Росарио, подозрения неминуемо пали бы на него. Более того, Муньос мог заподозрить, что Эусебио убил Росарио, чтобы забрать у него документы Захара. Муньоса Эусебио боялся больше, чем милиции.

Специалист по афро-антильской магии сидел, кусая губы. Его руки дрожали.

— Не зря ты меня боялся, — ласково сказал Муньос. — Что мне нужно в данный момент — так это подходящий козел отпущения. Для душевного спокойствия мне просто необходимо кого-нибудь убить!

— Я хотел вернуть документы вам, — сломался Эусебио. — Клянусь вам. Может быть, я попросил бы за них пару тысяч долларов в качестве вознаграждения — для вас ведь это не деньги, а может быть, даже отдал бы их бесплатно. И Росарио Чавеса я не хотел убивать. Он позвонил мне после того, как побывал у себя в квартире и обнаружил, что там все перевернуто вверх дном. Росарио съездил туда, где он спрятал документы, но в тайнике их не оказалось. Тогда он заподозрил меня. Не знаю, может быть, гипноз не подействовал до конца, и он неожиданно вспомнил, что я расспрашивал его о документах. Росарио угрожал расправиться со мной, он сказал, что, если я не верну документы, он анонимно настучит на меня Муньосу. Кроме того, сказал, что для страховки собирается рассказать все Аделе.

Тут я запаниковал и, прихватив наваху, помчался к дому Аделы. У меня не было определенного плана. Я просто хотел помешать Росарио все рассказать ей, потому что то, что знает Адела, знает весь мир.

Я позвонил в квартиру Аделы, но там никого не было. Затем я услышал, как останавливается лифт. Я спрятался за дверь, ведущую на лестничную клетку.

Из лифта вышел Чайо. Он долго звонил в дверь, но ему тоже никто не открыл. Тогда он наклонился, осмотрел замок, достал из кармана перочинный ножик, сунул лезвие в щель между дверью и косяком, надавил, и дверь открылась. Росарио вошел и захлопнул ее за собой. Я очень удивился, потому что был уверен, что у такого богача, как Аделин ухажер, квартира должна запираться, как сейф.

Я немного подождал, прислушиваясь. Росарио включил магнитофон. Он слушал меренги. Я с помощью навахи открыл дверь точно так же, как до меня это сделал Чайо, на цыпочках прошел в квартиру. Росарио я обнаружил в спальне Аделы. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, подергиваясь в такт грохочущей музыке. Я неслышно приблизился к нему с ножом в руке. В момент, когда я занес руку для удара, Чайо открыл глаза, но не успел ничего сделать. Я запомнил только выражение ужаса на его лице. Я ударил его ножом в грудь. Чавес умер мгновенно.

Тут мне пришла в голову неожиданная идея. Я решил заставить милицию поломать голову, оставив Чавеса в таком же виде, каким он был в багажнике «Мерседеса» Аделы. Я раздел его, забрал одежду и обувь, стер отпечатки пальцев с дверного косяка и ушел. Никто меня не видел.

— Зря ты это сделал, — сказала я. — Автомат не стоил таких жертв.

— Много ты в этом понимаешь! — фыркнул Уго.

— Очень хорошо, — сказал Гандасеги. — Мы докопались до истины. И что мы будем с этой истиной делать?

— Для начала я прикончу мерзавца, — кровожадно сказал Муньос.

— Только не в моем доме! — возразил Басилио. — И вообще, если ты его прикончишь, у нас у всех начнутся неприятности. Милиция будет непрерывно допрашивать и меня, и тебя, и его пациентов-импотентов. Это никому не доставит удовольствия.

— А мне плевать, — сказал представитель Медельинского картеля. — Преступник должен быть наказан.

— В твоих устах подобное высказывание звучит довольно забавно, — усмехнулся Иррибаррен.

— У меня есть идея, — вмешалась я. — Я знаю, как наказать преступника и в то же время избежать неприятностей.

— Боже упаси нас от твоих идей, — проворчал Уго.

— Нет, вы все-таки послушайте, — настаивала я. — Пусть Эусебио отправится в милицию и добровольно признается в убийствах Захара и Росарио. Чтобы не упоминать об автомате, он может сказать, что убил Захара с целью грабежа, а Росарио — из ревности к Аделе, и всем будет хорошо.