Любовь и птеродактили - Елена Ивановна Логунова

– Не беспокойся, – медленно проговорила я и встряхнулась. – Все в порядке, теперь – в полном! Это щелкнул, встав на место, пазл в моей голове.

– Да? И что за картинка собралась?

– Потом расскажу, – пообещала я.

Мы приехали – в конце аллеи уже виднелось раскидистое дерево, усыпанное розовыми цветами: альбиция, она же константинопольская акация или шелковое дерево… Ой, какая же я умная, сколько всего знаю!

Петрика и Киру я нашла у моря. Они сидели в шезлонгах, лениво поглядывая на своих кавалеров: Эмма с Покровским, всячески рисуясь и красуясь, играли в пляжный волейбол.

Я рухнула на шезлонг дарлинга, едва не отдавив ему ноги, и с ходу потребовала:

– Кира, поделись своим мнением! С чем у тебя ассоциируется слово…

– А почему только Кира? – надулся Петрик. – Я тоже хочу!

– Окей, ты тоже. Будете фокус-группой, не тормозите меня, живо скажите, как вы видите слово…

– А почему слово? – теперь перебила Кира. – Я вообще-то людей вижу теми или иными картинками, а не слова…

– А ты попробуй! Давай-давай, играем в ассоциации. Рубль!

Кира озадаченно моргнула, но ответила:

– Топор, дерево, удар отскочившей щепкой в лоб.

– Отлично. Евро?

– Свист резко застегнутой молнии на кошельке.

– Биржа!

– Мешок. Тугой такой, полный чего-то сыпучего, не знаю, что там…

– Рожь, – подсказал Петрик. – Поскольку би-ржа!

– Бинанс!

– А это что такое? – свел брови дарлинг.

– Криптовалютная биржа.

– А! Тогда тихий шепот. Вкрадчивый такой, искушающий. – Петрик оживился.

– А у меня будто ветер свистит, – Кира тоже разговорилась. – Должно быть, в пустых карманах.

– Биржевики богатые, – заспорил с ней дарлинг.

– Не все, кто-то же разоряется!

– Так, не отвлекаемся! – Я ударила в ладоши и назвала главное слово: – Биткойн!

– О… Это я даже не знаю. – Петрик задумался. – Что-то неровное. Спотыкающееся.

Кира подняла руки, скривила пальцы, пошевелила ими:

– На краба похоже. Или большого паука.

– Корявое слово, да? Растопырчатое! – Я обрадовалась и хлопнула себя по коленкам. – Что и требовалось доказать!

– Нормально объясни! – потребовал Петрик и пересел на шезлонг Киры, чтобы лучше меня видеть.

Я посмотрела на них, выжидательно замерших, и торжествующе улыбнулась:

– Я поняла мотив Макса! Можно сказать, изобличила его, приперла к стенке – стоять на месте, руки вверх!

– Оу?

– Ну, давай уже, бусинка!

– А было так. – Я поерзала, устраиваясь на пластмассовом сиденье поудобнее, и начала свой рассказ: – Десять лет назад или около того Максим Горетов, тогда еще студент, приезжал в гости к дяде, Виктору Афанасьеву. Тот уже был серьезным бизнесменом, но не таким богатым, как сейчас…

– Сейчас у него вообще ничего нет, одна арфа и белый хитон, это если он в рай попал. А если в ад – вообще голышом в котле варится, – хмыкнул Петрик.

– Не перебивай меня! Приехал, значит, Макс в Краснодар к своему дяде… А надо сказать, что отношения с родственниками у Афанасьева были так себе, с сестрой и племянниками он почти не общался, не уважал их, да особо и не за что было. Про Зою говорят, что она неудельная рохля, даже мужика хорошего себе не нашла, хотя три раза замуж ходила, и дети у нее бестолковые…

– Кроме Макса! – теперь вмешалась Кира.

– Кроме него, – согласилась я. – Максим как раз деловому дяде понравился, Афанасьев даже подумывал сделать младшего племянника своим наследником, отписать ему все по завещанию.

– Но ведь не отписал, – напомнил Петрик. – Так где же мотив?

– Не спеши, слушай дальше. Татьяна Марковна, экономка, вспомнила, что Афанасьев говорил ей: обязан я, мол, пацану, он богачом меня сделал. А еще она рассказала, что тогда, в свой приезд лет десять назад, Максим всю ночь просидел с дядей в его кабинете, и пили они виски, и вели речи заумные, Татьяне Марковне непонятные, и все повторяли какое-то слово на букву «Б»…

– Гляди, библейским слогом шпарит! – восхитилась Кира.

– Тс-с-с! – цыкнул на нее Петрик. – И что это было за слово?

– И сказала Татьяна Марковна: слово то было какое-то корявое, растопырчатое…

Две секунды тишины.

– Биткойн?! – ахнули мои слушатели дуэтом.

– А что же еще? – Я снова возбужденно поерзала. – Смотрите, все сходится! Умный мальчик-студент рассказал своему дяде-бизнесмену про биткойн, тот тогда только появился и стоил очень дешево. Я посмотрела в интернете: в середине 2010 года один биткойн торговался за два с половиной рубля. Думаю, той самой ночью начинающий криптоэнтузиаст Максим уверил дядю, что биток – это очень перспективно, сделал ему кошелек и помог купить биткойны.

– А наутро, проспавшись и протрезвев, они оба об этом забыли! – предположила Кира.

– Не думаю, что вовсе забыли, просто не держали в голове, сочли ерундой, шуткой. Кто ж знал тогда, что один биткойн будет стоить семьдесят тысяч долларов!

– Минуточку! – заволновался дарлинг. – То есть если в две тысячи десятом кто-то купил, к примеру, сто биткойнов за жалкие двести пятьдесят рэ, то теперь они превратились в… В семь миллионов долларов?! Так это уже не шуточки! Теперь понятно, почему Афанасьев считал, что обязан пацану, который сделал его богачом!

– Теперь вообще все понятно, картинка полностью складывается! Особенно если учесть, что биткойн – это такая штука, которой физически не существует, законодательно он пока не регулируется, и в общей наследственной массе криптовалютные активы Афанасьева попросту не учтены! – включилась Кира. – То есть сестра его получила бизнес, недвижимость, средства на счетах, все имущество – кроме биткойнов! Она про них и не знает, наверное!

– А они, возможно, стоят больше, чем все остальное, – добавила я и победно оглядела потрясенные лица. – Это ли не мотив? Тайно завладеть дядюшкиными биткойнами!

– Еще какой мотив, – согласилась Кира. – Но я не понимаю, как Макс мог это сделать. Чтобы украсть чужие биткойны, надо знать не только адрес кошелька, но и закрытый ключ, а он генерируется на основе мнемонической фразы из двадцати четырех слов, случайно угадать нереально!

– Но эту ключевую фразу где-то записывают, верно?

– Или на листочке распечатывают и в сейфе хранят… А, я поняла твою мысль! Максу достаточно было найти эту бумагу!

– И в этом ему помогла метелка Марина! – подсказала я.

Петрик, добрая душа, просиял:

– Видишь, Кирюшенька, любимый негодяй оставил тебя не потому, что ты хуже той гадкой метелки, а потому, что ты гораздо лучше! Ты бы не стала соучастницей гнусного преступления, а вот она оказалась достаточно порочной и беспринципной, фу, плохая Марина!

– Думаете, это Макс свел Марину с дядей? – Кира еще сомневалась.

– А как иначе? Максу нужно было получить доступ в особняк, обшарить его, найти сейф или другое место, где хранился записанный ключ, и узнать код замка. Марина первым делом уволила всю прислугу –