Закон чебурека - Елена Ивановна Логунова

class="p1">Кастрюли у девы-воительницы не было. А впрочем… она ведь еще не обыскала свою камеру с должной тщательностью. Очнулась на полу под заботливо наброшенным термоодеялом, охлопала руками пол — ничего и никого не нашла. Сумку у нее забрали, карманы опустошили… Но это же не значит, что в камере не сохранилось ценное наследие предыдущего узника!

— А ну, разбежались все подальше, — велела Аллочка мышам, паукам и крысам, вовсе не желая нащупать кого-то из них. Не из страха, а просто потому, что они не годились на роль стенобитных орудий. — Брысь! Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать.

Она в низком присяде пошла от решетки по периметру камеры, осторожно шаря вокруг руками. И оказывается, метод графа Монте-Кристо нисколько не устарел! В куче непонятного мусора у дальней стены, которую Алка постановила считать наружной, нашелся отличный крепкий молоток! Возможно, ржавый и грязный, но это же не важно. В темноте все равно не видно, насколько эстетично выглядит полезный аксессуар.

Отважная девушка поплевала на руки и примерилась к инструменту, перебросив его из одной руки в другую. Промахнулась — не поймала, услышала снизу чей-то до крайности возмущенный писк и извинилась:

— Ну, пардон…

Подняла молоток и сначала осторожно, а потом от всей широкой души отважной девы-воительницы врезала им по стене!

И ничегошеньки той стене не сделалось, только мелкое крошево грубой штукатурки посыпалось на пол.

Но девы-воительницы — люди серьезные. А настоящие отличницы, которые бывшими не бывают, никогда не бросают дело на полпути. После первой неудачной попытки Трошкина не сдалась и бахнула по стене второй раз, третий, десятый. Даже не стараясь попадать по одному месту — лупя куда придется.

И вот как раз десятый юбилейный удар очень удачно пришелся не на бетонную стену, а на фанерную заплатку в шубе из штукатурки.

Фанерка крякнула и упала плашмя прямо на ноги девы-воительницы, не успевшей отпрыгнуть подальше. А за фанеркой обнаружилась дыра. Она подозрительно походила на собачий лаз, но в сложившейся ситуации даже гордый граф Монте-Кристо не стал бы ею пренебрегать.

Отважная, но аккуратная дева завернулась в термоодеялко, чтобы не сильно испачкаться в дыре-норе, и блестящей гусеничкой поползла в пролом, крепко держа в вытянутой руке перед собой боевой молоток.

Ситуативно уместнее был бы факел или другой светоч, но и молоток представлялся не бесполезным.

Им ведь тоже можно ого-го как засветить!

— А я иду, гляжу — ба, знакомые все лица! — радовался Виктор Капустин, пока я пыталась отдышаться, а Роберт с выражением страдания на лице хлопал себя ладонью по уху в попытке вернуть утраченный слух.

Как бы не так! В раннем детстве я была чемпионкой двора по истошному визгу, а талант, как говорится, не пропьешь.

— Ты сдурела — так орать? — гаркнул наполовину оглохший блондин.

— Себя послушай, — огрызнулась я.

— Нервные вы какие-то, — констатировал Капустин. — Случилось чего?

Две пары глаз уставились на него с подозрением: шутит, что ли?

— Иваныч, я тебя уже который день поджидаю! — с претензией сообщил Роберт.

— Ну, извини, устроил себе отпуск, — с улыбкой развел руками Капустин. — Когда и где бы я еще так шикарно отдохнул?

Он закатил глаза, восторженно плямкнул губами и мечтательно молвил:

— Погода — супер, море теплое, никаких тебе дел, а главное — один, совсем один! Чисто Робинзон Крузо!

— А где же вы жили? И чем вы питались? — невольно заинтересовалась я. Концепция отдыха «Один, совсем один» с недавних пор стала казаться мне чрезвычайно привлекательной. — У вас же денег не было, Роберт сказал.

— Детка, зачем тут деньги? Это же рай, чисто рай! — Капустин сорвал с ближайшего куста аленький цветочек, шумно понюхал его и воткнул мне за ухо. — На деревьях есть фрукты, в море — рыба и мидии, хлеб пекарни после закрытия раздают бесплатно, а если еще что-то нужно, пошарься в коробках с некондицией на ближайшем рынке — и будет тебе счастье!

— То есть ты тут загорал, отдыхал… — набычился Роберт.

— А у нас тем временем Алку похитили! — Я вспомнила, кто в этом виноват, и цепко ухватила Капустина за подол майки.

Та оказалась мокрой.

— С одеждой сложнее, стираю в море, — чуть смущенно объяснил Робинзон.

Я крепче сжала кулачок, не обращая внимания на сочащуюся из него влагу:

— Гражданин Чех, вы идете со мной!

— Она знает? — Виктор покосился на Роберта.

— Догадалась, — вздохнул тот.

— Умная, — одобрил Капустин. — Вся в бабушку! Та тоже такая — и умная, и красивая, я в нее в пятом классе влюблен был, чтоб вы знали. Чего только не делал, лишь бы она меня заметила!

— Она заметила, — язвительно заверила я. — И до сих пор не может забыть. Я бы тоже дождевого червяка в пудренице запомнила.

— Отличный был червяк! Розовый, толстенький, как сосисочка, — растроганно припомнил экс-поклонник бывшей учительницы, и взгляд его сделался мечтательным, как при упоминании отпуска-робинзонады.

Но я не отвлеклась на чужие ностальгические воспоминания и потянула за майку:

— Пришла пора платить по счетам. Сейчас я обменяю вас на Трошкину, а дальше выкручивайтесь как хотите.

— Стоп, стоп! — засуетился Роберт. — Боюсь, прямо сейчас никакого обмена не будет.

— Это почему же? — нахмурилась я.

— Собственно обмен — это последний этап процесса, а мы еще на первом: получили записку с условием. Твою Аллочку поменяют на Чеха, нам пока лишь это сообщили. А где и когда произойдет обмен, мы еще не знаем!

— Зато нам известно, где Алка! Пойдем туда и прямо сейчас обменяемся пленными!

— А пленный — это я? — добродушно уточнил Виктор. — Тогда можно я тоже поучаствую в обсуждении?

Я молча повела рукой, предоставляя ему слово. Тирания и деспотизм — не мой стиль руководства.

— Я так понял, вы в курсе, где держат вашу подругу?

— В заброшенном полицейском участке, — ответила я.

А Роберт молча показал своему товарищу карту с красной точкой в смартфоне.

— Ну надо же! — непонятно чему обрадовался Виктор. — Как удачно все складывается! Присядем, я вам кое-что расскажу. — И он потянул нас все к той же лавке.

Виктору всегда нравилась мультяшная песня про ковер-цветочную поляну, стены-сосны и крышу-небо. Кочевой образ жизни а-ля «Бременские музыканты» ему весьма импонировал и был вполне привычен: часто переезжать с места на место приходилось всю жизнь, сначала из-за папы-военного, а потом из-за того, что он и сам надел погоны. Разбивать походные биваки опытному служивому было не привыкать, и подполковник в отставке Капустин не сомневался, что даже без денег и документов сумеет неплохо обустроиться на заграничном курорте на пару-тройку дней.

Реальность превзошла ожидания: обустроиться получилось не просто неплохо