Ирина Волкова - Возвращение блудной мумии

— А квартирная хозяйка случайно не обратила внимания, не было ли у девушек с собой, когда они уезжали, ящика, напоминающего детский гробик?

— Ты имеешь в виду мумию инопланетянина? — оживился Пепе.

— Ее, родимую.

— Ящика хозяйка не видела, — покачал головой комиссар. — Но она утверждает, что вскоре после того, как девицы поселились в ее квартире, они купили огромный чемодан на колесиках. Этот чемодан был всегда заперт на замок. Не исключено, что они прятали в нем похищенную у Лермита мумию.

— Пожалуй, стоит еще раз навестить Дидье, — сказала я. — Попробую узнать, не посылал ли он писем на адрес [email protected]

Я уже собиралась уходить, когда Корралес достал из ящика стола несколько листков и, усмехнувшись, протянул их мне.

— Хочешь развлечься?

— Что это? — спросила я, с недоумением разглядывая изображенную на бумаге пустотелую сферу, внутри которой скорчилось нечто, напоминающее покрытого буровато-зелеными пятнами плесени человеческого зародыша. — Еще один инопланетянин?

— Ева, — хихикнул Тамайо. — Это Ева.

— До или после изгнания из рая? — уточнила я.

— Да нет, это наша Ева, — пояснил комиссар. — Я попросил художников группы Творческой поддержки набросать по памяти портреты Евы и Катрин. Вот что получилось.

— Это рисовали не они, — покачала головой я, перебирая рисунки. По рамке из кровоточащих сарделек и колбас вокруг одного из них я узнала руку Кейси. Изображенное в рамке трехглазое лысое существо с гусеницей вместо носа идентифицировать я так и не смогла. — Если верить покойной Джейн Уирри, рукой ее подопечных писал бог.

— Если бог творит так же плохо, как рисует, по идее это он, а не грешники должны были бы гореть в аду, — заметил Пепе.

— Начальство не горит в аду, — возразил Корралес. — Оно его создает.

— Но сама концепция воплощения божественной воли очень даже неплоха, — сказала я. — В любом случае ответственность перекладывается на Всевышнего. Подходите вы, например, к человеку, который вам неприятен, и вместо “Ты козел” говорите ему: “Господь глаголет моими устами, что ты козел. Сейчас он моим кулаком заедет тебе в морду”.

— А тот отвечает, — подхватил Тамайо:

— “Зато моими руками Всевышний тебе глаз на пятку натянет”.

— Ладно, кончайте богохульствовать, еретики, — усмехнулся комиссар. — Вам повезло, что инквизиция вышла из моды.

— Жалко, что у вас нет нормальных портретов девушек, — вздохнула я. — Мне бы они очень пригодились.

— Почему же нет? — возразил Корралес. — Мы с помощью квартирной хозяйки фотороботы составили.

— Так что же вы молчали! — обрадовалась я. — Дадите экземплярчик?

— Дадим, отчего не дать.

Порывшись в столе, комиссар протянул мне два распечатанных на компьютере рисунка.

Выйдя из полицейского управления, я решила немного погулять и, обогнув кафедральный собор, направилась в расцвеченные сиянием витрин дебри Готического, квартала. Прожив в Барселоне несколько лет, я так и не научилась ориентироваться в лабиринте узеньких улочек, вьющихся между мрачными массивами домов, многие из. которых были построены несколько веков назад.

Как и следовало ожидать, я быстро заблудилась, но совсем не расстроилась от этого. Готический квартал — не сибирская тайга, так что рано или поздно я куда-нибудь да выберусь — или на Рамблу, или к морю, или обратно на виа Лайэтана. Прикинув, в каком направлении может находиться набережная, я бодро зашагала вперед.

Свернув в очередной раз, я очутилась в тупике. Действительно, настоящий лабиринт. Прежде чем двинуться обратно, я глянула на мерцающую загадочным фиолетовым светом витрину, расположенную в самом конце проулка, и даже присвистнула от восторга. Потом я перевела глаза вверх и прочитала название магазина: “Убойные сюрпризы”.

— Сбылась мечта идиота, — пробормотала я. — Только немного поздновато.

Более внимательно изучив выставленные на витрине сокровища, я обнаружила там самонадувающийся летающий гроб, маску и плащ Дракулы, сделанный из папье-маше муляж полуразложившегося трупа, дымящийся горшочек с колдовским зельем, говорящую пластиковую блевотину и прочие не менее любопытные вещи, за которые в детстве я продала бы душу.

Толкнув дверь, я очутилась в небольшом помещении, почти целиком заставленном всевозможными ящичками и коробками. За прилавком скучал индус, необычайно при виде меня воодушевившийся.

Меня его энтузиазм не удивлял: турист мог забрести в тупик лишь чудом, а обитающие в Барселоне каталонцы на редкость скупы и тратить деньги на бесполезные вещи не любят.

Про каталонцев даже анекдот есть:

— Что делает каталонец, когда холодно ?

— Садится поближе к батарее отопления.

— А что делает каталонец, когда очень холодно?

— Включает отопление.

Еще про них говорят, что, если каталонец спрыгнул с крыши небоскреба, можно смело прыгать за ним: речь идет о деньгах.

Около получаса продавец выкладывал передо мной всевозможные товары, нахваливая их непревзойденное качество и обещая сделать лично для меня совершенно исключительные скидки.

Устоять я, естественно, не могла и в итоге оказалась счастливой обладательницей пяти мешочков со смехом и полудюжины “разноцветных привидений” — небольших коробочек, из которых поднимались подсвеченные цветными лампочками столбы густого дыма, напоминающие закутанную в саван человеческую фигуру. Ко всему этому я прикупила с десяток мин-сюрпризов, помимо ослепительной магниевой вспышки оглушающих жертву жутким грохотом.

Из мешочков со смехом на самом деле смеялся только один — “Загробный гомерический хохот”, — хотя издаваемые им кошмарные утробно-давящиеся звуки смехом можно было назвать лишь с очень большой натяжкой. Названия других мешочков говорили сами за себя: “Мучительный стон растревоженного привидения”, “Зов сексуально озабоченного мертвеца”, “Рев голодного оборотня” и “Агония кровавого вурдалака”.

Названия эти, надо признать, вполне соответствовали производимому “сюрпризами” эффекту. Даже человек с крепкими нервами, услышь он их в кладбищенской тиши, запросто мог стать заикой, а то и вовсе откинуть коньки.

Основное преимущество закупленных мною “сюрпризов” заключалось в том, что все они были радиоуправляемыми, и, разложив их по укромным углам квартиры и нажав на нужную кнопочку пульта дистанционного управления, можно было в нужный момент начать планомерную психическую атаку на ничего не подозревающих друзей или врагов. Что именно я собиралась делать с приобретенным “психическим оружием”, я пока не представляла, но не сомневалась, что столь приятные и полезные вещи обязательно мне пригодятся.

Хотя… Идея еще окончательно не сформировалась у меня в мозгу, но я уже не сомневалась, что она будет столь же гениальной, как и прочие мои бредовые затеи.

Эврика! Да здравствую я! А что, если подготовить маленький убойный сюрпризик для любимого южноафриканского друга Кеннета ван дер Вардена?

Пока я беседовала с Пепе и комиссаром в главном управлении полиции, Бонгани успел арендовать роскошный “Шевроле Камаро” с откидывающимся верхом, на котором он и вызвался отвезти меня к Лермиту. Ник, чья нервная система и без того была расшатана слишком тесным общением с представителем низшей расы, отказался нас сопровождать. Вместо этого он отправился с Марио в бар, собираясь “утопить свои печали в вине”, помянуть золотые времена Иностранного легиона, а заодно отвести душу и высказать старому приятелю все, что он думает по поводу женщин вообще и обо мне в частности. Перед отъездом я решила посмотреть электронную почту, надеясь, что Витя Корсаков окажется достаточно трезв, чтобы составить перечень сект и организаций, которые могли охотиться за талисманом Блаватской. Мне повезло, и в списке посланий я обнаружила письмо от Вали. “Ты не представляешь, каких усилий мне стоило вытащить из Витьки нужную тебе информацию. Он так нервничает из-за этой мандалы, что даже временно перешел на бормотуху, надеясь, что таким образом не уйдет окончательно в запой и сможет принять личное участие в управлении миром. Однако бормотуха, особенно если ее хлебать ведрами, тоже сильная штука, и мой драгоценный супруг, как это ни прискорбно, мало на что годился. Тем не менее кое-что мне удалось узнать. Отпочковавшихся от теософов сект довольно много, особенно если учесть, что движение Нью-Эйдж тоже отчасти основано на идеях Блаватской. Возможно, какие-то секты или организации Витя в список не включил. Звездочкой я отметила те, чьи лидеры, по мнению Вити, с большей вероятностью могли охотиться за талисманом Нъингмапа. Насчет тех, кто мог интересоваться тайной Ренн-ле-Шато и мумией инопланетянина, все намного сложнее, так как секты, считающие, что после Иисуса Христа остались дети, рассматриваются официальной религией как еретические и стараются особо не афишировать свою деятельность. Тут могут быть и масонские ложи, и прочие тайные организации, прямо или косвенно связанные с обществом Сионского Приората, и секты, отпочковавшиеся от теософов. Как ты помнишь, Иисус рассматривался теософами как один из аватар, а бессмертные учителя Шамбалы, согласно их представлениям, имели непосредственную связь с летающими тарелками. В свете этого мумия инопланетянина, являющегося сыном Христа, в некотором роде является бесценной реликвией, которую последователи теософов могут рассматривать как очередной ключ к истинному знанию, могуществу или чему-либо в этом роде. Занятый составлением списка, Витя не успел поработать над поиском места силы, на котором может осуществиться воплощение следующего аватары, но, как только он проспится, первым делом займется этим”. Приложенный к письму список сект, который я немедленно распечатала, содержал сорок шесть весьма цветистых названий типа “Общество не-tt бесного лотоса”, “Содружество божественной колесницы” или “Школа духовного прогресса”.