Невеста самурая и три папы - Янина Олеговна Корбут

холле. А с мастером… Там… э-э-э…ну, небольшая проволочка. Художник, который готов взяться, сейчас в отпуске. Меня попросили оставить работу, он должен появиться сегодня-завтра.

Я увидела, как брови Агнии непроизвольно поползли куда-то в область идеально уложенных волос. И поспешила добавить:

– Но в Арт-центре взяли картину и поместили ее на хранение в сейф. У них с этим строго. Не волнуйтесь, я сразу же верну картину на место.

– Да ладно тебе, Агнешка, – встрял папа № 2, играющий в «дурака» с Нелли. – Мы же тут все родня. Ничего с мазилкой не станет. А доча здорово придумала, в нашем отеле только такой пачкули не хватало. Мы ее лучше не в холле, а в мамулином кабинете вывесим.

Агния хмыкнула что-то неопределенное, то ли протестуя против Агнешки, то ли против самовольного управления картиной брата.

Я поспешила выйти из дома под благовидным предлогом. Эту тему лучше не развивать дальше, а то я не сдержусь и выскажу мамуле все, что думаю об ее экзерсисах с картинами.

Мне пришло в голову позвонить подруге-юристу. Она училась в том же вузе, что и я, но, в отличие от меня, грызла гранит науки с аппетитом. И до сих пор работала по специальности. Я попыталась вкратце обрисовать ей картину с картиной, но Анька сразу завела долгую песню:

– Зачастую такие тонкости неизвестны обладателям картин, а потому возникают различные спорные ситуации, выход из которых бывает непрост. Даже при обращении в суд стороны не всегда остаются удовлетворены результатом, во-первых, потому что возникающие вопросы, бывает…

– Ты мне по-человечески скажи, имеет сестра право забрать картину из дома брата? Или надо ее охранять и всячески ей препятствовать?

– Если картина шла как элемент обстановки дома, то она фактически принадлежит брату. Допустим, дедок в завещании написал: картины – дочке. Но если брат докажет, что конкретно эта картина всегда висела на стене как интерьерная деталь – будет прав. Как я понимаю, она там годами висела… Но, повторюсь, тут разбираться надо.

– Стащит картину, а потом мы виноваты будем, что недоглядели, – пробормотала я, попрощавшись с Анькой. Хотя очень не хотела себе признаваться, что из принципа не желаю, чтобы картину заполучила эта противная дамочка, охомутавшая Дубровского.

– Не отдам, – решила я и поплотнее прижала сумку к себе.

За этим занятием меня и застал папа № 1, вернувшийся из города. И сразу же огорошил новостью:

– Бориса, из книжного Марины, задержали по подозрению в отравлении.

– Борю? – опешила я.

– Стали проверять коллег потерпевшей, а у него в анамнезе – история с цикутой. Плюс на банке супа его отпечатки. До кучи нашли его книгу – а там такая дрянь…

– Ну, если бы всех сажали за плохие книги, у нас бы мест в тюрьмах не хватило.

– Да я даже не о качестве текста. Выходило, что он любил эту девушку. Она, видимо, его отвергла. У такого типа людей обостренное чувство собственного достоинства.

– А что он говорит?

– Как и все – не виноват. И не надо мне рассказывать про то, что он чистый ангел, – предупредил мои попытки папа. Если не виноват – отпустят, разберутся. А пока пусть с ним поработают. Параллельно ищут мужа Марины, его исчезновение наводит на нехорошие мысли. Ладно, теперь надо заняться мамулей. Правда, я уже не уверен, хочет ли она разводиться с Тимофеем. Как считаешь?

Я пожала плечами. Как по мне, Тимофей очень подходил мамуле, но решать не мне. Да и как они будут на расстоянии? В такую любовь я не верю.

Едва задумчивый папа вошел в дом, ко мне подскочил Славик.

– Спросил у нашего папы, как жизнь ментовская, а он тапком на меня замахнулся, – обиженно протянул приятель. – Я и поостерегся вопросы задавать.

Пришлось все пересказать ему. Конечно же, Славик пришел в ужас:

– Бедный Боря. Как же он там со своим желудком? Ты же не веришь, что он мог…

– Кто его знает. Папа говорит, у меня слишком доброе сердце. Хотя, признаться, совесть меня мучает. Это мы накосячили с мужем Марины, вместо того, чтобы вызвать полицию и предъявить им улику, забрали цикуту с собой. А теперь он сбежал, а Боре придется отдуваться.

– Теперь мы просто обязаны выяснить правду, – удовлетворенно вздохнул Славик, и мне показалось, что его губы дрогнули в легком подобие улыбки. Вот уж кто опасный человек…

– Не забывай, что если Боря не виноват, на свободе остается тот, кто все это затеял. И ему может активно не нравиться наш интерес. Папа прав, все становится слишком опасным…

– Ради высокой цели можно и жизнь отдать. Чужую, конечно, – поспешно добавил Славик и суетливо перекрестился.

Глава 24

Нимфа обыкновенная

Итак, у нас со Славиком было целых три подозреваемых: пропавший муж Марины, Кролик Боря и Агния. Первыми двумя и так, по словам папы № 1, активно занималась полиция. А вот Агния оставалась для меня темной лошадкой, и я не знала, как выяснить, была ли она знакома с Мариной раньше.

Судя по ее реакции в день прихода полиции – нет. Прикидывалась плесенью и делала вид, что впервые слышит это имя. Напрямую попросить у папы № 1 проверить, когда точно Агния приехала в Углич, я не могла. Как я объясню свой интерес? Это будет выглядеть, словно я клевещу на соперницу. И Дубровский именно так и решит, а я меньше всего хотела тешить его самолюбие. Или я врала себе, на самом деле опасаясь того, что папа № 1, начав выяснять правду, быстро установит и личность Дубровского?

Славику пришла в голову отличная идея, которой он поспешил поделиться со мной:

– Позвони папиному другу Галиевскому, пусть тот пробьет по камере, въезжала ли машина Агнии в Углич в тот день, когда она явилась сюда. Если да, тогда кроксы – просто совпадение.

Идея пришла Славику, а реализовывать ее надо было мне. Папин друг был начальником ГАИ нашего города и не раз выручал нас, как и мы его, организовывая все их банкеты и юбилеи. Но проблема была в том, что Галиевский может сообщить папе № 1, а папа… Ой. Надо было импровизировать, и я присочинила быличку про своего бойфренда, с котором поссорилась. И теперь жажду узнать, приехал он таки ко мне в отпуск и отсиживается где-то в гостишке, или вовсе решил носу не казать в прекрасный город Углич.

Быличка была так себе, но позволяла поинтересоваться нужным мне днем. Конечно, Галиевский попробовал было намекнуть на занятость, но я намекнула, что его юбилей в октябре, а октябрь –