Ловушка - Алексей Николаевич Загуляев

скольких галлов после того события мог возникнуть этот синдром? Жаль, что у нас нет машины времени, материальчик-то куда более интересный, чем гуси.

Профессор закончил, и все слушатели стали расходиться, гремя партами и смеясь. Лекция, видимо, получилась весьма забавной. И только Игорю совсем не было радостно. Он продолжал сидеть, пристально наблюдая за учёным и пытаясь застать тот нужный момент, когда можно будет обратиться к нему за советом. Но чем больше Игорь настраивался на разговор, тем меньше оставалось у него желания это сделать. Когда вышел из аудитории последний человек и они с профессором остались одни, тот, наконец, обратил на Игоря внимание. Достав из толстого портфеля бутерброд, он откусил от него большой кусок, прищурился слегка и спросил:

— Вы, молодой человек, хотели что-то спросить?

Игорь посмотрел на его жующую челюсть и окончательно передумал.

— Нет, — сказал он, — простите. Просто задумался.

Он встал и тоже вышел из зала, чувствуя спиной, как удивлённо смотрит на него профессор Кондратьев.

***

Все чувства Игоря смялись, а мысли разбежались по закоулкам, так что невозможно стало их собрать, чтобы рассмотреть ближе. Да пожалуй, лучше было бы и вовсе к ним не приглядываться, потому что ни одной приятной скорее всего и не нашлось бы. И не только приятной, но хотя бы более-менее вразумительной. Всё нутро его походило на промокашку, которой захотели осушить море. И только от одного образа, то и дело вспыхивающего у него в голове, сердце начинало то замирать, то биться неестественно быстро. И этим образом была Настя — неотступно всплывала прямо перед глазами, смотрела чёрными, пронзительными глазами, которые на бледном как мел лице выглядели чем-то инородным, совсем из другой вселенной. Что там говорил профессор? Что-то про уток. Анатидаефобия. С ним сейчас происходило что-то подобное, только вместо утки была Настя. Вглядываясь в толпы прохожих, Игорь непременно замечал её тоненькую фигуру. А стоило ему посмотреть в витрину какого-нибудь кафе или магазинчика, то тут же в ней начинали отражаться эти пронзительные глаза. Наверное, за такую болезненную красоту в средние века и сжигали на кострах ведьм. Ведьма! От этого слова Игорь весь содрогнулся. Ему сделалось жарко. Он потрогал ладонью лоб — тот был влажным от пота, хотя конец мая выдался довольно прохладным. По всему телу блуждал жар. Заболел? Или просто сдали нервишки? Домой! Нужно быстрее попасть домой. Зашторить окна, закрыть двери и спрятаться под одеяло, чтобы ничего больше не видеть.

Ускорив шаг, до дома он добрался за десять минут. И сразу стало спокойней. Особенно умиротворили его книги — толстые, с потрёпанными корешками, застывшие в каких-то истинах, которые уже никто не сможет переиначить. До встречи с Настей он и сам был похож на эти тома́ — Фрейд, Юнг, Адлер… Почти на все вопросы у них имелись ответы. И Игорь, спроси его хоть посреди ночи, наизусть знал каждый абзац этих текстов. И вполне мог ответить на то, что с ним происходило все последние дни. Но не мог ничего поделать со своими чувствами. Они-то развивались совсем по другим законам, для которых любая истина и любой диагноз — это пустой звук.

Игорь достал из бара бутылку коньяка, хранившуюся ещё с прошлого года — подарок брата, заскочившего на пару часов и оставившего после себя пустоту в душе Игоря, как это всегда случалось и раньше, когда они жили в одном городе. Брат был успешным адвокатом, семейным человеком, образцом социальной адаптации и профессионального роста. Он много рассказывал о себе и почти никогда не интересовался делами Игоря, а если и делал вид, что выслушивает его истории, то получалось это у него так, будто он вот-вот собирается встать из-за стола и сказать, что ему хочется в туалет.

Игорь налил целый бокал спиртного и медленно, по глоточку опустошил его, закусывая шоколадной конфетой. Тоже подарок брата. Какой-то из благодарных клиентов всё это вручил ему, а тот нашёл удобный случай и способ, чтобы избавиться от лишнего груза.

Уже через минуту голова закружилась и тревога будто ушла, сменившись томным любованием узорами на кухонных занавесках. Игорь снова наполнил бокал и выпил уже одним залпом. Да. Так намного лучше. И чего это он так разошёлся вдруг со своей дурацкой тревогой? Ничего же не случилось такого, чего он не видел раньше. Ну, допустим, красивая пациентка. Да пусть даже она и запала ему в сердце — что в этом необычного и уж тем более такого опасного? Он — мужчина, она — красивая девушка, пускай и с приступами шизофрении. Шизофреники могут заводить семьи и иметь вполне здоровых детей. Так показывает практика, особенно заграницей. При правильном лечении и контроле болезнь эта не так сильно выражена. В той или иной степени шизофрениками можно считать всех, кто так или иначе увлечён конспирологическими теориями — заговор мирового правительства, плоская земля, рептилоиды в правительственных структурах… Игоря опять понесло. Какая семья? Он что, серьёзно подумал о семье, имея в виду Настю?! Сладкий комок при этой мысли застрял в горле. Игорь сглотнул — и комок опустился ниже, разливаясь приятным теплом по всему телу.

— Извращенец, — вслух произнёс он, обращаясь к самому себе. — И бездарный доктор. Может, Люба права, и будет лучше, если Настю переведут в другое отделение?

В эту секунду в дверь позвонили.

Игорь вздрогнул. Такое нечасто случалось, чтобы кто-то заходил к нему в гости. С соседями он не общался, довольствуясь мимолётным «здрасьте», бывшие друзья давно забыли его адрес. Игорь встал и, пошатываясь, пошёл к двери.

За порогом оказалась женщина лет двадцати пяти или чуть старше. Она молча несколько секунд смотрела на Игоря, держа за руку девочку лет семи. Та с не меньшим любопытством разглядывала мужчину.

— Здравствуй, Игорь, — сказала наконец женщина. Голос её чуть дрогнул. Она слегка кашлянула. Девочка улыбнулась и посмотрела на неё, нетерпеливо дёрнув за кисть, словно подталкивая к двери.

— Здравствуйте, — ответил Игорь, напрягая память. — Мы с вами знакомы?

— Мам, — звонким голосом произнесла девочка и нахмурилась.

— Меня зовут Лена, — представилась женщина. — А это Даша, моя дочка. И твоя тоже, — тихо добавила она. — Может быть, это освежит твою память?

— Пошли, мам, — снова заговорила девочка. — Ты была права. Пошли.

Игорь ничего не мог понять. Он зажмурился и снова открыл глаза, надеясь, что странные гости исчезнут сами собой. Но они не исчезли.

— Интересный случай, — вполголоса произнёс Игорь привычную фразу, которую часто говорил у себя на работе. — Пожалуй, я готов выслушать вас. Проходите.

Гости замерли на секунду, потом переглянулись и переступили порог.