Театр марионеток - Александра Столярова

— Алло, вы здесь? Это и правда какая-то ошибка. Постоялец двадцать шестого номера съехал вчера утром.

— Кто он?

— Простите, — замялась девушка, — мы не можем разглашать сведения о наших клиентах!

— Я вам и так скажу. Его фамилия Девяткин?

— Да, откуда вы знаете?

— Так он съехал? — Я проигнорировала ее вопрос. — Вы уверены?

— Я сама видела.

— У него такие ярко-красные волосы, — уточнила я на всякий случай.

— Вот именно! — обрадовалась девушка. — Он уехал, и был жив и вполне здоров. По крайней мере, я видела его своими глазами.

— Скажите, на чем он уехал?

— Простите?

— У него же была машина?

Снова щелканье по клавишам, после чего голос растерянно произнес:

— Да, была.

— Девушка, умоляю, скажите марку и номер! — горячо попросила я.

— Но мы не можем…

— Прошу вас, это очень, очень важно.

— Зачем вам? — подозрительно произнес голос в трубке, тут же растеряв все музыкальные нотки.

— Ну… Этот человек украл у меня кольцо. Да, кольцо с бриллиантами, — пришлось соврать мне. — И я теперь его разыскиваю.

— Сначала вы сказали, что он умер, — еще более подозрительно напомнила девушка.

— Ну да… Я просто немного ошиблась.

Алекс закатил глаза и упал на кровать, делая вид, что не может больше слушать эту дикую чушь.

— Пожалуй, вам лучше обратиться в милицию, — посоветовала девушка. — Я больше не могу вам дать никакой информации.

— Подождите! — отчаянно вскричала я. — Но он сам уехал на машине? Вы уверены.

— Ну конечно, сам! Всего хорошего.

И в трубке часто запиликали короткие гудки. Я застонала и закрыла лицо руками, чтобы скрыть предательски покрасневшие от стыда щеки. Какую чушь я несла, Боже! Алекс засмеялся, потом спрыгнул с кровати и ободряюще похлопал меня по плечу.

— Ладно, не расстраивайся. Все мы иногда можем лопухнуться. Ты освободила телефон? Давай закажем кофе в номер, нам сейчас не помешает чуточку взбодриться.

— Что? Лопухнуться?! — оскорбилась я. — Да ты попробовал бы сам поговорить с ней!

— Ну если бы я поговорил, мы наверняка знали бы больше.

— Да-да, конечно, мистер Совершенство! — зааплодировала я.

— Ты просто слишком правдива, и тут же выложила все в лоб. Можно было сочинить какую-нибудь легенду…

— Я слишком правдива? Ну хорошо, отныне буду врать как сивый мерин.

— Вот как раз мне ты именно так и врешь, — мгновенно помрачнел Алекс. — Я до сих пор не знаю, что это за парень около тебя ошивается, откуда ты его знаешь, почему он ночевал у Маши в номере… И какие у вас с ним отношения, черт бы все это побрал!

— Нормальные у нас отношения, — осторожно сказала я и покосилась на Алекса. — А что?

— Да ничего, — пожал он плечами.

Нам принесли кофе, и я с облегчением оставила неприятную тему. А ведь Алекс и в самом деле ревнует? Ну надо же… Наверное, завтра время пойдет вспять, вслед за осенью снова придет лето, зазеленеет трава и заколосятся грибы. Иначе как объяснить такую странную перемену в мировоззрении мужчины моей жизни? Алекс — и ревность! Это как гений и злодейство, две вещи несовместные. За те два года, что мы были вместе, Алекс ни разу не приревновал меня, для него даже проблемы такой не стояло.

Очень, очень странно. Что-то тут не то…

— Вернемся к твоим баранам, — предложил Алекс, отпивая кофе. — Точнее, к одному барану — Девяткину. Что тебе сказали в гостинице?

Я старательно пересказала полученную от девушки скудную информацию, после чего он призадумался и изрек свой вердикт.

— Значит, он не умер.

— Действительно! — с иронией подхватила я. — Потрясающий вывод. Как ты догадался?

— Дорогая моя, тебя попросту разыграли, — продолжал он, не обращая внимания на мои довольно жалкие упражнения в остроумии.

— Зачем?!

— Это уже другой разговор. Но весь этот набор идиотских ситуаций и правда очень попахивает розыгрышем.

— Хорошенький такой розыгрыш, добрый, — пробормотала я, вспомнив улыбку мертвого Девяткина, от которой меня до сих пор мороз по коже пробирал. — Нет, это какая-то чушь! Любой розыгрыш имеет окончание — когда дурачку сообщают, что его разыграли и велят широко улыбнуться в скрытую камеру.

— Тогда может быть, инсценировка? Ну, положим, Девяткину было выгодно представить себя мертвым, и поэтому…

— Но я-то какие отношение имею к этому?! Я Девяткина знать не знаю, и мне никакой выгоды или наоборот, потери, от его смерти не будет! — с отчаянием воскликнула я. — Зачем инсценировать смерть именно для меня?

— Вот этого я не знаю, — покачал головой Алекс. — Ты уверена, что раньше не сталкивалась с ним?

— Уверена. Первый раз я его увидела во время ДТП на Серпуховском валу. Первый раз — во всех смыслах. Нет, здесь что-то другое, что-то совсем другое…

Скоро с прогулки пришли мама с Шуркой, усталые, но довольные, и разговор пришлось прервать. Ребенок был весь мокрый, в кроссовках подозрительно хлюпала морская вода, а у мамы на скуле красовалась царапина — оказывается, Шурка кинул камешек недостаточно метко. Или даже чересчур метко. Алекс мягко, но решительно повел маму в медпункт, а я велела Шурке скидывать промокшую одежду и наполнила для него ванну.

— Мам, я уже сегодня мылся утром в душе!

— Ничего, чище будешь. Ты что, ребенок, простудиться хочешь?

Он покорно полез в горячую воду. Я закрыла к нему дверь, уселась в кресло, подтянула колени к подбородку и снова задумалась — на этот раз сразу о двух вещах.

Лидировал в моих мыслях, разумеется, Алекс. Я прислушалась к себе — что чувствую? Удивительно, но первый раз после того, как я увидела его на джипе, — преследующего меня, словно какой-нибудь