Девятый Аркан - Ирина Владимировна Яновская

— Но это пока, я в тебя верю!

— Что там с ним?

— Множественные гематомы… и перелом обеих ног.

Я закрыла руками лицо и запричитала:

— Это все из-за меня, из-за меня. К нему можно?

— Иди! Двадцать третья палата.

Влад был в палате один, хоть она и была рассчитана на троих человек. Судя по всему, он спал. Я тихонечко присела рядом и замерла. Будить мне его не хотелось, но и уходить тоже. Так прошло около получаса, может, он проспал бы и дольше, но зашла медсестра с уколом и разбудила его.

— Феврония, привет! А я вот, видишь… — И он распахнул одеяло, демонстрируя две загипсованные ноги.

— Влад, сейчас тебе сделают укол, и нам надо поговорить!

— Давай, ты ездила к Семену, я знаю.

— Ездила, но я не про это!

Медсестра вышла, оставив дверь приоткрытой. Я встала, выглянула в коридор, сказала ждущему меня Радмилу, что еще как минимум полчаса побуду с Владом, и плотно закрыла дверь.

Весь мой рассказ занял даже меньше тридцати минут. Я рассказала Владу все, не упустив даже мелочи.

— Ты знаешь, я бы не поверил ни единому твоему слову, если бы не мое состояние последний месяц. Похоже, я втянут тобой в эту историю по уши. Сначала я, как полный идиот, брежу тобой, дарю тебе дачу, схожу с ума от желания обладать тобой, потом, когда ты уже все отменила, не вылезаю из больниц. Ты так меня на тот свет отправишь.

— Владик, я хочу попросить у тебя прощения! Сама не знала, что творила.

— А может, расклад неверный? Может, зря ты первый раз, между нами, карту Дьявол положила, надо было… эту, вторую, между чем ты выбирала?

— Между Дьяволом и Влюбленными…

— Дьяволу надо было все же отказать… Или, когда отменяла свою ворожбу, не то выложила. Вот они и не отменили ничего.

— Я тоже об этом думала, но есть одно «но», если бы не отменила, ты бы сейчас по-прежнему по мне сох и мечтал жениться. А ты про меня уже и думать забыл.

— Логично. Делай что-нибудь, или я такими темпами в могиле окажусь!

— А что я могу? Карты перестали быть волшебными до следующего затмения.

— Это теперь когда?

— В декабре.

— Боюсь, я не доживу.

— Владик, не надо так говорить, мне самой страшно, представляю, каково тебе!

— Натворила ты дел. Иди, видно, обезболивающее со снотворным эффектом, спать хочется.

— Влад, ты меня простил? Скажи, это важно!

— Прощу, когда ты с меня это свое проклятие снимешь!

— Да не было никакого проклятия, о чем ты говоришь?

— Иди уже… и приходи завтра, принеси мне бутылку коньяка и поесть чего-нибудь. Застрял я тут еще как минимум на три дня, а благодаря тебе вообще ходить еще два месяца не смогу.

— Влад, я тебя не брошу, буду рядом, если ты мне разрешишь.

— Разрешу, будешь отрабатывать свои бесчинства!

Радмил ждал меня в машине. По дороге он пытался со мной разговаривать, но на контакт я не шла, и он оставил попытки меня растормошить. Ужинали мы тоже в гнетущей тишине, и уже в постели он не выдержал и сказал:

— Феня, я все понимаю, ты сейчас в непростом положении, тебе плохо, из-за тебя страдает невинный человек, но поговори со мной, может, станет легче, и мы общими усилиями придумаем, что делать.

Я повернулась к нему, крепко обняв его за шею.

— Спасибо, что приехал в больницу и так участливо отнесся ко всему.

Мы долго говорили обо всем, но, ничего так и не придумав, заснули только под утро.

— Я сегодня на сутках, — сказал Радмил, уходя на работу, — звони и пиши, если будут какие-то новости.

Я поцеловала его на прощание, закрыла за ним дверь и начала готовить для Влада. Мне не терпелось быстрее оказаться рядом с ним. По дороге в больницу я зашла еще в магазин, купила самого дорогого, что был на полках, напитка под названием «Хеннесси» и экзотических фруктов: манго, папайю, маракуйю и гуаву.

Влад встретил меня хорошо. От вчерашнего разговора остался небольшой флер недоверия ко мне с его стороны, он всячески это скрывал, но я все равно это чувствовала.

— Владик, я сварила тебе бульончик, и смотри, вот картошечка молодая с зеленью и филе курочки, — хлопотала я, выставляя всевозможные баночки на стол.

— Спасибо, а то, что я просил, купила?

— Да, а тебе можно пить?

— Можно, только осторожно!

— Тогда ты сначала все равно поешь, а потом выпьешь.

— Доставай, разливай, под бульончик пойдет! Ты выпьешь со мной, надеюсь?

Ради него сейчас я была готова на что угодно.

Я помыла и нарезала фрукты, налила ему в чашку горячего, ароматного бульона, и мы выпили по первой. Было около часа дня.

Влад съел картошку с курицей, и под второе мы выпили по второй. После выпили еще пару-тройку раз, и Влад предложил:

— Выходи за меня!

Я таращилась на него, не понимая — он шутит или уже пьян?

— Вот это взгляд у тебя! Совершенно сумасшедший, запомни его, в кино пригодится…

И мы громко захохотали. Тут же в палату просунулось недовольное лицо медсестры.

— Вы с ума посходили, здесь же больница! Тут люди не совсем здоровые находятся.

— Лиза, не бузи! Заходи! Феня, наливай!

— Владислав, я на работе, мне нельзя!

— Ой ли? Знаю, как вы там с докторами в ординаторской бухаете и трахаетесь, особенно на дежурствах.

Я заинтересовалась этой темой.

— Лиза, а что, действительно пьете и трахаетесь с докторами?

— А что, доктора не люди? Бывает! — ответила она и залпом опрокинула коньяк в пластиковом стаканчике.

— Лизуля, девочка моя, ты нас прикроешь? — елейным голоском попросил Влад.

— Хорошо, только вы тихо ведите себя, как мышки!

Влад заглянул в пакет с фруктами и отдал его Лизе со словами: «Покушайте там с девчонками».

Лиза, не ломаясь, взяла пакет и вышла, на прощание сделав нам знак, поднеся палец к губам, что, мол, тихонечко тут.

— Вернемся к моему предложению… Феня — срочно замуж, срочно! Иначе ты меня потеряешь, а я потеряю жизнь.

— Ты думаешь, что, если мы поженимся, это тебя спасет?

— А ты не думаешь? — И он налил еще по глотку коньяка.

— Я не знаю, но я готова! — ответила я и выпила, закусив маракуйей.

— Вот и молодец! Не поможет — разведемся, делов-то…

— Делов-то… — повторила я за ним и приказала наливать.

Где-то на задворках сознания в какие-то моменты мелькало имя Радмила, но оно очень быстро рассеивалось, как что-то не очень важное и не очень нужное сейчас.

Телефон в кармане бесконечно тренькал,